Индийский поход. Хорунжий

Атаман отмахнулся, промокнул лицо платком и показал мне на свободное место рядом с полковником Дюжей. Не иначе как снова поручит мне разведку или, как любил говаривать Платов, «пошарить» в окрестностях столицы.

— Итак, господа, — начал Орлов, откашлявшись. — Выслушаем доклад Федора Исидоровича о Хиве. Что нам там ждать?

Волков поднял свой лорнет, обвел им присутствующих и начал говорить, словно читал лекцию перед нерадивыми студентами.

— Согласно последним сведениям, полученным от торговых людей, а также из раннее изученных мною источников, город Хива представляет собой значительную крепость.

Пятисаженные стены образуют овал длиной в две версты толщиной до четырех саженей. Цитадель сия сложена из сырца, не уступающему природному камню — таковым он стал, простояв под жарким солнцем Азии не менее половины тысячелетия. Подходы к стенам защищены рвами, роль которых играют каналы, заполненные водой. Через каждые пятнадцать саженей устроены круглые башни, а с четырех сторон света в толщу глины врезаны входные ворота из обожженного кирпича. За западными воротами Ота Дарваза сохранилась старинный форт Куня Арк, резиденция правителя Хивы. Внутренний город прозывается шахристан. Его главные ворота — восточные, ибо выходят они на городской рынок. Названы Пахлаван-Дарваза в честь святого покровителя Хивы Пахлавана Мухмуда…

— Да погоди ты, ученая голова, со своими святыми! — прервал его Платов. — Дюжа, что по гарнизону и орудиям?

Полковник поднялся и принялся четко докладывать:

— На стенах имеется артиллерия.

По разным данным, от девяти до тридцати медных орудий. Преимущественно малого и среднего калибра, но есть и несколько тяжелых пушек. Гарнизон города оценивается в десять-двенадцать тысяч человек, включая ополчение. Наибольшую опасность представляют туркмены — сбежавшие от нас из-под Мангита йомуты и подошедшие с юга текинцы. Последние славятся как свирепые и стойкие бойцы, превратившие охоту на людей в свой промысел. Они хорошо вооружены, имеют много огнестрельного оружия, помимо традиционного холодного.

— Йомуты…– зло прошипел Орлов. — Мало мы им вломили. На другой стороне реки стоят их зимовья. Ты, Матвей Иванович, вот что сделай. Пусть твои удальцы, которые их кишлаки уже пощипали под Куня-Ургенч, переправятся через Аму-Дарью и сожгут к чертовой матери все кочевья. Никого не щадить! Ни стар, ни млад. Пусть убираются в Хорасан, откуда пришли. Нам они здесь не нужны.

Платов согласно кивнул.