Индийский поход. Хорунжий

Хочешь их сохранить?

— Я червь! Червь у подножия трона великого темника Ак-Падишаха! Только прикажи — все исполню!"

"Величие момента портили драгоманы, переводившие вопли инака бесстрастным тоном. Орлов смотрел на хивинского владыку как на падаль, генералы похохатывали за его спиной — всем было легко и весело, штурм закончен, условия диктовали победители, ладони сжимали рукояти сабель. Шевельни походный атаман пальцем, и острая сталь не оставит от пресмыкающегося инака мокрого места. Или на кол его засунуть? По соседству с воняющим трупом куш-беги?

— Хочешь жизнь сохранить, принеси мне три миллиона серебряных рублей.

И пригони табун в пятьдесят тысяч лошадей. Не исполнишь, твои сыновья-наследники станут трупами. Мы вывесим их тела, залитые смолой, над западными воротами. Их глаза склюют вороны, — нагонял жути Орлов, — а животы твоих женщин будут греть животы моих воинов.

Аваз-инак запричитал, попробовал торговаться. К нему подошел сотник Черехов и начал хлестать нагайкой. Прямо по роскошному, расшитому золотыми узорами халату.

Бывший повелитель Хивы терпел, сжав зубы — больно особо не было, ведь на нем было надето пять халатов, но какой позор… Орлов одобрительно смотрел на экзекуцию.

— Ты все понял, инак? — спросил его по-арабски невозмутимый, не запыхавшийся сотник, похожий скорее на дэва пустыни, чем на воина. Его руки, покрытые запекшейся кровью, его молодое лицо с застывшей гримасой познавшего жизнь, его взгляд, похожий на змеиный — весь его облик говорил сам за себя: пощады не будет, пропал род кунгратов, не спастись сыну и внукам Мухаммада Амин-бия!

Аваз-инак, славный победитель йомутов, лев пустыни, гроза неверных, задрожал.

— Я все исполню, о наследник железного хромца Тимура, о возлюбленный сын Эрлика, поедающего легкие, о огнедышащий Аджахар!

Самонадеянность — вот, что сгубило инака. Он считал себя ханом не на словах, а на деле, и люди Хивы называли его за глаза повелителем — конечно же, не эту тряпку и грамотея покойного Абу-ль-Гази-хана. И он, Аваз, за все ответил, именно он оказался крайним, последней бочке затычкой.

Бурлящая Хива поглотила его, стоило ему покинуть Куня-Арк, и разорвала на части. Его труп, а также обезображенные тела старших сыновей взбешенные горожане бросили в арык для слива нечистот.

И с кем теперь договариваться?

Ладно, не все так плохо. Приползут на коленях накиб ханства Юсуф-Ага с простреленной головой — как только выжил? — кази-килян, верховный судья, беги, кази-орду и прочие аталыки, есаулбаши и бии.