Индийский поход. Сотник

"

"— Убежище саидского достоинства и власти, заклинание благородства, сведущий во всех делах, Ахмед-накиб, — медоточивым голосом произнес аталык Амин-ходжи, лучший друг и союзник кушбеги, — не потому ли ты противишься походу на Мерв, что на военный сбор три тысячи кара-чириков явились на ослах и нам пришлось отложить поход?

Большинство присутствующих громко захохотало. Анекдот вышел знатным. Ополченцы должны были являться конно и оружно, но у многих попросту не было денег на лошадь. А отвечал за все накиб — именно он ведал устройством, снаряжением и расположением войск во время походов, передвижений и войн.

— Достопочтенный Сайд Ахмед не раз проявлял образцы преданности и самоотверженности, — поспешил вмешаться эмир. — Что было, то прошло. Давайте решим, отправлять ли нам армию, собранную таким трудом, или будем ждать, когда прояснятся планы урусов. Что нам поведает кукальташ?

Кукальташ или «кормленный грудью одной матери» ведал делами разведки, состоя в прямом подчинении эмиру.

Правда, Хайдар был лишен темперамента военачальника и правителя, все вопросы стремился скинуть на кушбеги, а сам углубленно изучал богословие, рассчитывая в скором времени превратиться в учителя, чтобы совмещать тяжкие обязанности монарха с радостями ученого-богослова (3). По этой причине повелителю Бухары потребовался доклад.

Начальник разведки права сидеть при эмире не имел. Он вышел из толпы придворных, поклонился и коротко доложил:

— Наши послы, прибывшие из Хивы, утверждают, что казаки могут вторгнуться к нам осенью, если мы не освободим урусов-рабов.

Но нами замечены плавающие туда-сюда грузовые каюки, появление малых отрядов на юге ханства, устройство ими магазинов с продовольствием. Есть основания полагать, что готовится вторжение прямо сейчас.

Собравшиеся чиновники и улемы возбужденно зашумели. У каждого из присутствующих имелось в собственности несколько сот рабов, включая русских. Никто их не готов был отдавать. Первым, как ожидалось, высказался шейх-уль-ислам:

— Не о Мерве нужно думать сейчас, а о защите священных могил в Бухаре, наших мечетей и медресе! Парванчи! У тебя есть войско.

Поступи так, как мы всегда действовали, когда воевали с хивинцами — выступи к Аму-Дарье и обороняй переправы у Чарджуя.

Все одобрительно закивали — не только сторонники Яхья-ходжи из религиозной партии, но и «государственники» Уткурбия-кушбеги. Редкий случай единомыслия огорчил эмира.