Поэтому и жег я их заживо и довольно смеялся, глядя на их муки — так же когда-то сгорели мои родители.
Оставив после себя обугленные трупы и издевательскую записку Филиппу: «Почувствуй себя мной, падаль», — я вернулся домой. И вдруг почувствовал, что все… Перегорел. Мне ничего не хотелось. Жить стало скучно. Лишившись цели, я пустился во все тяжкие. Алкоголь, бабы, дурные компании.
Скука, вот то, что убивает нас сильней всего. Я так и не нашел себе места в этом мире, живя лишь местью, выжигая при этом свою душу.
А когда все закончилось, я понял, что дальше жить незачем. Политикой я не интересовался, доходные дела не привлекали. А армия — еще более скучное место, потому как сидеть на месте я не любил и серьезно опасался, что если пойду воевать, то разразится реальная война с большими жертвами.
Так я и прожигал жизнь, пока на одной из вечеринок не встретил ее — девушку с голубыми как небо глазами. И пока я смотрел в них, во мне что-то перевернулось. Я вдруг понял, что реально хочу жить, хочу все изменить, хочу измениться сам.
Наш роман был мгновенным, страсти так и кипели. Ну а итог — нож в шею и разбитые надежды.
В очередной раз я убедился, что все зло от баб. Не был хорошим, правильным и добрым, так и нефиг пытаться им стать. Из злобного пса не получится комнатной болонки, как ни пытайся одеть на него розовый бантик, который не скроет ни злобного оскала, ни шрамов на морде и душе.
Так что, еще раз посмотрев на руины некогда красивого дома, я полетел к свету, что манил меня чем-то новым и, главное, интересным.
Надеюсь, теперь-то мне скучно не будет…
Глава 2
Глава 2
— Вставай! — резкий и неожиданный удар в лицо кинул меня на пол.
Что за черт⁈ Я ж вроде умер. Однако боль явно свидетельствовала, что пока я еще жив.
— Вставай, вставай, вставай!.. — при каждом слове мне по ребрам прилетал удар. Отчетливый хруст показывал, что били со знанием дела, желая все сломать, но не убить. Уж я-то в таких вещах разбираюсь.
Заплывшие глаза не хотели открываться, но я все же попытался.
С трудом чуть их разлепив, я увидел, что лежу на полу, а перед моим носом нетерпеливо переминаются ноги в лакированных туфлях, которыми, собственно говоря, меня и пинают.
— Что? До этого идиота словами так и не дошло? Сколько раз ему говорили, что не нужно появляться в этой половине поместья? — раздался женский… хотя нет, скорей девичий голос.
— Чего разлегся? — острый каблук вдавил мою ладонь в пол, безжалостно ломая пальцы.
