Мы сегодня выступаем, а там хоть лес не расти. Так что насчет брони?
— Повернись, — это он уже мне, — руку согни, ногу подними, крутанись, -командовал он, а я, как послушный болванчик, делал, что говорят. Защита лишней не бывает — кто знает, что тут у них за драки.
— Кожаный доспех со вставками ему дам. Он и скользящий удар выдержит, и от магии защиту даст. Главное, его в первую линию не ставь.
— Не учи меня воевать, тогда я не буду учить тебя ковать, — оскалилась она.
Ну точно девка тормозов не имеет.
Трахнуть ее, что ли, чтоб успокоилась?
— Пошли со мной, — кивнул Бран мне. — А ты стой тут. А то как в прошлый раз мне всю кузню разнесешь.
Он толкнул тяжелую, оббитую железом дверь, и передо мной открылось царство огня и металла. Воздух внутри кузницы был густым, насыщенным запахом раскаленного железа, угля и пота. Где-то в глубине, за пляшущими тенями, вырывавшимися из горна, мерцало багровое пламя, словно глаз древнего дракона, готового поглотить все на своем пути.
Стены кузницы, почерневшие от копоти и времени, были увешаны инструментами: молоты разных размеров, клещи, наковальни, подковы и полуготовые клинки. Каждый предмет казался продолжением рук кузнеца, его воли и мастерства. На полу валялись куски металла, осколки угля и стружки, словно следы битвы между человеком и стихией.
В центре помещения стояла массивная наковальня, ее поверхность была испещрена следами бесчисленных ударов. Рядом, сгорбившись над горном, работал молодой парень, статью походивший на Брана.
Его могучая фигура, освещенная алым светом пламени, казалась высеченной из камня. Руки, обтянутые кожей, почерневшей от копоти и огня, двигались с такой точностью и силой, будто он сам был частью этого древнего ремесла.
Звон молота по металлу, каждый его удар отдавался в груди, словно сердце кузницы билось в унисон с мастером. Искры, словно огненные искры, разлетались во все стороны, превращаясь в мимолетные звезды, рожденные в этом аду и умирающие в мгновение ока.
Кузница была не просто местом работы — это был храм, где рождались мечи и доспехи, где огонь и железо подчинялись воле человека, чтобы стать орудием войны или мира. И я, стоя на пороге, чувствовал, как древняя магия этого места проникает в мою душу, наполняя ее трепетом и уважением к труду, который здесь вершился.
— Антип, отвлекись от работы. Надо воина обрядить, — сказал Бран вроде бы тихо, но парень услышал.
