Деревья становились низкими, корявыми, покрытыми толстым слоем серого инея, похожего на пепел. А дальше… Дальше начиналось Серое Ничто. Туман. Густой, неподвижный, мертвенный туман, поднимавшийся от земли и сливавшийся с низким, грязно-свинцовым небом. Он поглощал свет, звук, форму. Он был живым и мертвым одновременно. Карельская Глотка. Граница Пустоши. Отсюда мне предстояло войти туда. Одному.
Капитан Совин подошел вплотную. Его каменное лицо было непроницаемо, но в глазах читалось что-то… почти человеческое. Предостережение? Сожаление?
— Ваше Темнейшество.
Полчаса до вашего выхода. — он протянул мне небольшой, теплый от тела кристалл — сигнальный. — Шесть часов. Первый сигнал. Иначе… — он не договорил, лишь кивнул в сторону гарнизона, который уже готовился к возможному прорыву. — Удачи.
— Оставь себе. Будешь подавать сигналы каждый шесть часов. Сам.
— Но… — попытался возразить он."
"— Это приказ, — сверкнул глазами я. — Мне некогда там будет следить за временем, а ненужная магия может привлечь внимание.
Три дня, после чего делайте, что хотите. Но говорю сразу — время там может течь по разному. Поэтому не стоит сразу бросаться меня спасать. Лучше просто ждите и верьте, что я вернусь.
Больше возражений не последовало.
Ярость ночи сменилась ледяной сосредоточенностью. Страх был, но он был далек, как шум моря. Главное — здесь. Эта серая стена. Этот шепот в крови, ставший почти невыносимым, зовущий и угрожающий одновременно. Понимание? Да. Но и нечто большее. Испытание. Проверка на прочность меня самого и той странной связи, что тянула меня сюда.
Я проверил снаряжение в последний раз. Нож. Арбалет. Блокнот. Секстант. Подарок отца — амулет на шее, холодный кусочек обсидиана. Меч за спиной. Попрыгал — ничего не звякнуло. Взгляд скользнул по лицам гвардейцев. По изможденным теням гарнизона. По серой стене тумана, где мерцал призрачный, больной голубой свет — как глаз чудовища.
— Открывайте ворота, — сказал я, и мой голос прозвучал чужим, слишком громким в этой мертвой тишине.
Скрип тяжелых деревянных створок.
Порция ледяного, смердящего озоном и тленом воздуха ворвалась на пост. Я сделал шаг вперед. За воротами — узкая тропа, теряющаяся в серой мгле. Последний рубеж.
Я не оглянулся. Еще один шаг. И еще. Тропа под ногами стала зыбкой, покрытой серой слизью. Воздух сгустился, стал тягучим. Звуки поста — скрип ворот, фырканье коня — отдалились, словно доносясь из другого мира. Шепот в голове превратился в гул, в вибрацию, заполняющую все существо.
