Здания напоминали не то храмы, не то ульи, вылепленные из черного камня и покрытые ледяными сталактитами. Воздух вибрировал от энергии, густой, как патока. Мой амулет на шее пылал холодом, предупреждая о близости чего-то мощного. Я записывал наблюдения дрожащей рукой:
«Энергетический фон растет экспоненциально. Архитектура предполагает культовое или утилитарно-коллективное назначение. Следы современных людей указывают на…»
На что? На вторжение? На отчаянную экспедицию? На провал в реальности?
И тогда я услышал их.
Сначала — приглушенный гул, сливающийся с общим гулом Града. Но постепенно он выделился. Низкие, хриплые голоса. Не крики, не вопли ужаса — разговор. Неразборчивый, на незнакомом языке, но точно человеческий! Сердце бешено заколотилось. Выжившие? Члены той самой группы, чью окровавленную одежду я нашел?
Надежда, острая и неразумная, вспыхнула во мне. Я забыл об осторожности, прислушиваясь. Звуки доносились из-под земли. Из зияющего пролома в основании одного из зданий-ульев, заваленного обломками, но явно ведущего вниз.
Темный, пахнущий сыростью и мертвечиной проем.
Спускаться? Разум кричал, что это ловушка. Что Пустошь подражает, манит, как Визгуны подражали голосам близких. Но… это были иностранные голоса. Язык, который я понимал, пусть и с небольшим трудом. Он был похож на те, на которых говорили в моем старом мире. Могла ли Пустошь имитировать то, чего я мог не понять? Откуда ей об этом знать? Сомнения грызли, но надежда сильнее. Хотя бы один свидетель! Хотя бы один ответ!
Я отбросил остатки благоразумия.
Быстро расчистил проход в завале ровно настолько, чтобы протиснуться. Темнота поглотила меня. Каменные ступени, скользкие от инея и плесени, вели вниз в кромешную тьму. Я вызвал шарик Холодного Пламени — он вспыхнул синеватым светом, отбрасывая дрожащие тени на грубо отесанные стены подземелья. Голоса стали громче. Я различал отдельные слова, гортанные, отрывистые. Немецкие? Скандинавские? Не мог понять. Но тон… тон был отчаянным. Полным страха и… боли.
Я ускорил шаг, почти бежал по лестнице, сердце колотилось о ребра. Шарик света прыгал впереди, выхватывая низкие своды подземного зала впереди. Звуки были уже совсем близко. Крики? Нет… стоны. Мольбы.
— Стойте! Я иду! — крикнул я по-русски, не думая и вбегая в обширное подземное помещение.
Мой крик замер, раздавленный чудовищной картиной.
Бойня.
Высокий, сырой сводчатый зал. На полу — десятки тел. В той же камуфляжной форме. Растерзанные. Изуродованные.
