О невозможном. А я могла только смотреть. И чувствовать, как рассудок трещит по швам от ужаса и вины. Мы привели их сюда. Мы обрекли их на это. Я…
И тогда… Он пришел.
Не из туннеля. Он явился, как гнев Божий, посреди этого ада. Один. Запыленный, в странной, не нашей экипировке, с лицом, искаженным нечеловеческой яростью. Он даже не огляделся. Увидел тварь над Людвигом — и взорвался.
Это было не заклинание. Это был катаклизм. Слепящая вспышка чистой силы, от которой вздрогнули камни. Тварь взвыла, отлетела, задымилась.
Людвиг… Людвиг погиб мгновенно. Освобожденный. Достойная цена спасения от нечеловеческих мук.
Потом началось нечто… запредельное. Две другие твари набросились на незнакомца. Орда серых кошмаров хлынула изо всех щелей. А он… Он стоял. Один против легиона. И творил… чудо? Нет. Не чудо. Нечто древнее и страшное. Он не метал огонь или лед. Он плел. Плел саму реальность. Серые, почти невидимые нити эфира вырывались из его рук, и твари… исчезали. Просто переставали существовать.
Без звука, без вспышки. Растворялись, как дым. Стражи в хитине, неуязвимые для наших лучших заклятий, корчились и таяли под этими серыми сетями, как восковые фигурки в пламени."
"Это длилось минуты? Секунды? Не знаю. Время потеряло смысл. Мы, парализованные, могли только наблюдать, как этот незнакомец, этот демон или ангел возмездия, одним лишь взмахом руки разрывает ткань Пустоши, из которой мы состоим здесь. Он спас нас. Не специально. Он пришел убивать их. Но его ярость подарила нам шанс.
Когда последний страж растаял, превратившись в грязное пятно на камне, а орда отхлынула, забившись в темные углы, он… просто стоял. Руки опущены. Спина прямая. Казалось, он выкован из стали. Потом он обернулся. Его взгляд, полный нечеловеческой усталости и еще не остывшей ярости, скользнул по нам. Я увидела, как он дергает невидимой нитью — и лиловые путы вокруг нас рассыпались. Мы были свободны.
Он попытался шагнуть. К Источнику? К нам? Его ноги подкосились. Он рухнул навзничь, как подкошенный дуб.
И в последнее мгновение, прежде чем сознание покинуло его, слабый синеватый свет вспыхнул вокруг него, сформировав дрожащий, полупрозрачный купол. Барьер. Последний дар его неистощимой, казалось бы, силы.
Тишина. Гул Пустоши. Тихое поскуливание тварей в темноте. И мы трое. Я, дрожащий рядовой Мюллер с пустыми глазами и капрал Брандт, лицо которого было залито чужой кровью. Мы стояли над телом нашего спасителя. Чужого.
