— я посмотрела на свои дрожащие руки. Наша магия здесь была хрупкой свечой на урагане. Его же казалась частью самого урагана. — Он ключ, Брандт. К пониманию этого места. К выходу. Может… к спасению всех. Не спрашивай меня, откуда я это знаю — просто знаю, и все.
— Или к гибели, — мрачно буркнул капрал. — Посмотри на него. Он пришел сюда не для прогулки. С такой яростью… это не исследователь. Это оружие. Направленное на них. Но кто гарантирует, что оно не развернется на нас?
— Он спас нас! — выдохнула я. — Сознательно или нет…
— Он спасал самого себя! — Мюллер вдруг вскинул голову, его голос был визглив.
— А потом убил Людвига! Сжег его вместе с тварью! Он монстр! Такая же тварь, как эти… — Он затрясся сильнее, указывая пальцем на купол. — Мы должны уйти! Пока он спит! Пока твари не опомнились! Уйти! СЕЙЧАС ЖЕ! — Его истерика эхом разнеслась по пещере.
Брандт резко встал, его тень гигантской прыгнула на свод.
— Заткнись, Мюллер! — рявкнул он. — Орать здесь — верная смерть! — он тяжело вздохнул, смотря то на меня, то на неподвижную фигуру за барьером.
— Доктор права. Он — шанс. Наш единственный. Без него мы не пройдем и ста метров. Но… — он сжал кулаки. — Если он очнется и решит, что мы лишние свидетели? Или просто… не в себе? Такая мощь… она может сломать разум. Особенно здесь.
Тяжелое молчание повисло над жалким костром. Даже Мюллер притих, всхлипывая. Решение. Жизнь или смерть. Довериться загадочному спасителю-разрушителю или бежать навстречу верной гибели в пасти тварей? Я смотрела на его лицо.
Такое… человеческое в своей изможденности. И такое чуждое. Что скрывалось за этими закрытыми веками? Разум? Безумие? Тьма?
И в этот миг барьер дрогнул.
Не погас. Не треснул. Просто… вибрация прошла по синеватой сфере, как рябь по воде. Слабый свет померк на долю секунды.
Мы замерли. Даже Мюллер замолчал, открыв рот.
Веки незнакомца медленно приподнялись.
И мы увидели глаза.
Не глаза человека. Не глаза мага. Это была… бездна. Лишенные белка, лишенные радужки. Сплошная, глубокая, абсолютная тьма.
Она не просто смотрела. Она втягивала. В нее. В бесконечность. В небытие. В них не было ни ярости, ни усталости, ни боли. Ничего человеческого. Только холодная, древняя, всепоглощающая Пустота. Та самая, что окружала нас, но теперь — сконцентрированная в двух точках на лице человека.
От ужаса у меня перехватило дыхание. Брандт резко вскинул аркебузу, но рука его дрожала. Мюллер издал странный булькающий звук и замер, как кролик перед удавом.
