Лишь бы Раздоров не помешал. Впрочем, зная своего друга, император был уверен, что тот думает так же.
Его не смущала собственная дочь, лежащая на земле — ничего страшного. Погода хорошая, не простудится. Потом он ее наградит — есть за что. Правда, он не рассчитывал на ее вмешательство, но так вышло даже лучше. Теперь дочка не отвертится — ее переживания за Видара не увидел бы только слепой. Молодец парень и, главное, быстро-то как сработал.
— Отпусти мою дочь!!! — рычит Олег Упыревой. Его охрана напряжена и, кажется, вот-вот сорвется.
— Она сейчас не твоя дочь. Нарушившая правила Красного заказа должна умереть. Ее жизнь в руках Видара Раздорова. Или, пока он без сознания, в руках главы рода.
— А Кристину мою можно отпустить? –подходит Борис. — Она, конечно, виновата, но не настолько сильно.
— Если пообещает вести себя разумно, то без вопросов.
— Обещаю, — кивает она, и цепи исчезают.
— Моя дочь… — опять начинает Олег.
— Ваше Величество, — делает шутовской поклон Раздоров. — Как верно заметила наша всеми уважаемая госпожа ректор, в данный момент Светлана преступница, нарушившая древний закон.
Прошу вас отойти и дать мне привести приговор в исполнение, — в его руках появился ритуальный нож.
— Нет, ты не посмеешь убить ее!!! –зашипел Олег, окутываясь молниями.
— Господа, давайте не будем ссориться, — Борис, казалось, сейчас лопнет от удовольствия. Будто кот, нажравшийся сметаны и знающий, что ему за это ничего не будет, он смотрел на окружающих, как на очередную вкусняшку.
И съел бы, да место в животе закончилось. — Все же и так понятно.
— Что тебе понятно, Борис⁈ — охваченный гневом, развернулся к нему Олег. — Что я потерял сегодня сына, которого вы убили⁈ Или что вы хотите забрать у меня еще и дочь⁈ НЕ ПОЗВОЛЮ!!!
— Ну, во-первых, твоего сына, как это ни странно, убили не мы — да, хотели, да, подготовились, но это должно было произойти чуть позже, в одной из ваших ключевых точек. Видишь, как я с тобой откровенен? Но тут сработали не мы. Впрочем, говорить тут не о чем — все честно, и ты это знаешь.
Ну, и во-вторых, никто же не говорит о смерти Светланы. Ведь так, Гриша? — посмотрел он на друга.
— Конечно, — спрятал тот нож. — Разве ж можно такую красоту лишать жизни?
— Чего ты хочешь, Раздоров? — Олег был в бешенстве, но пока сдерживал себя.
— Как говорит мой сын, я много чего хочу. В данный момент тортика с клубникой. А вот Борис, я точно знаю, любит шоколадный.
— С орешками, — добавил тот.
— Вот, с орешками.
