Моя Серая Пелена, обычно слабо видимая, замерцала вокруг нас легким серебристым светом, шипя и искря при контакте с эманациями кристалла.
— Боги… — прошептала Вивиан, вжавшись в меня. Ее лицо было белым, глаза огромными от благоговейного ужаса. — Это… источник? Сердце?
— Не сердце, — пробормотал я, чувствуя, как мои собственные колени дрожат. — Рана. Рана в самой плоти реальности. Отсюда сочится гной мертвого мира. Отсюда она черпает силу.
Мы подошли ближе, преодолевая сопротивление, как будто воздух превратился в тягучий мед.
Каждый шаг давался с усилием. Багровый свет кристалла заливал нас, выхватывая каждую морщину усталости, каждый след крови и копоти. Он был… живым. Чувствовалось его сознание. Древнее, холодное, бесконечно чуждое. Оно ощущало нас. Как букашек, заползших в святилище.
— Надо… разрушить его, — сказала Вивиан, но в ее голосе не было уверенности. Только страх. Она подняла руку, сгущая вокруг пальцев знакомую белесую ауру Некромантии — ауру Конца. — Клинок Тартара!
Темный, мертвящий луч ударил в ближайшую грань кристалла.
И… рассыпался. Как дождь о стекло. Не оставив и царапины. Кристалл даже не дрогнул. Его вращение не замедлилось. Лишь багровый свет на мгновение стал ярче, словно насмехаясь.
Я не стал ждать. Собрал остатки силы, все, что мог. Не Ледяное Сердце. Не Эфирную Иглу. Удар Фундамента! Сгусток чистой воли к Порядку, к Бытию, к закрытию этой раны. Серый луч, тусклый, но невероятно плотный, метнулся к Сердцу Пустоши.
Удар!
Зал содрогнулся. Воздух затрещал. От точки удара по кристаллу разошлись волны багровой энергии, как круги по воде.
Но когда свет утих… на идеально гладкой грани не было ничего! Ни царапины. Ни трещинки. Ничего. Мой луч просто… рассеялся. Поглощенный бесконечной мощью Сердца.
Отчаяние, черное и ледяное, сдавило горло. Мы обменялись взглядами. В глазах Вивиан я увидел то же, что чувствовал сам — беспомощность. Мы прошли ад. Мы добрались до самого Источника. Мы были сильны, вместе мы были больше, чем просто два мага. Но против этого… наши силы были пылью.
Каплей против океана. Искоркой против солнца.
Рубин Пустоши продолжал вращаться. Медленно. Величаво. Его багровые лучи лизали стены, пол, наши изможденные фигуры. Гул нарастал. Снисходительно. Как урчание огромного кота, наблюдающего за муравьями у его лап.
Вивиан опустилась на колени, ее плечи содрогнулись от беззвучных рыданий. Я стоял, сжав кулаки до боли, глядя в кровавое сияние Сердца Пустоши, отчаянно понимая, что ни хрена ему сделать не могу.
