— Она окинула взглядом поле побоища: перепаханную взрывами землю, дымящиеся воронки, плачущую девушку с тлеющей косой, высокого увальня, пытавшегося вытащить тонкий нож из своего сапога. — Впечатляет. Очень… наглядно."
"Она медленно прошлась вдоль замерших рядов.
— Выяснили, кто главнее? Рост? — Она ткнула посохом в живот высокого парня. — Или родословная? — посох указал на мелкого, который пытался придать лицу благородную скорбь, но больше походил на надутого хомяка. — Отлично. А теперь — практическое закрепление материала.
Весь полигон № 7 «Вихрь»… — она сделала паузу, наслаждаясь нарастающим ужасом в глазах студентов, — … привести в первоначальный вид. Без магии. Метлами, лопатами и собственными ручками. К завтрашнему утру.
Визг ужаса слился в единый стон.
— А чтобы было веселее, — добавила она, и в ее глазах мелькнул огонек торжества, — «Жирафы» — те, что высокие, подписывают рапорты о нарушении дисциплины… на крыше моей башни. Туда ведет наружная лестница. Без перил. Ветер там сильный, так что будьте осторожны.
— она повернулась к мелким. — А вы, светлейшие отпрыски — «Мышки», — в самом низу. В подвале. Где архив. С крысами. И призраком скучающего архивариуса. Приступать!
На полигоне № 7 воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипыванием девушек и стонами парней. Два лагеря, еще минуту назад готовые разорвать друг друга за абстрактные идеалы, теперь с одинаковым ужасом смотрели на горы волшебного мусора и бесконечное поле воронок. Главнее вдруг оказался тот, у кого был посох… и список наказаний длиннее любой родословной.
— Только появился и сразу навел шорох, — обвинила меня в страшном грехе Света. Кстати, она оказалась умной — в драку не полезла, как и пара парней и девчонок — кажется, я видел их в Мранных. На полевой форме шевронов-то нет, но лица знакомые.
— Это они сами. Я вообще тут стоял, смотрел и даже подбадривал народ. Криками добрыми, да матом верным. А ты чего тут, а не там? Форму побоялась испачкать?
— Вот еще, — фыркнула она. — У меня и рост высокий, и родословная такая, что любой обзавидуется.
И это несмотря на мое изгнание. Мне ничего доказывать не надо. А вообще — ты тут что делаешь?
— На урок пришел. Сказали…
— Раздоров!!! Твоих рук дело? –наконец Ирина свет Александровна изволила обратить на меня внимание, вспомнить о моем даре, а так же о моих руках на ее теле. Нет, так-то я уверен, что ей понравилось, но фиг же признается.
— Наговариваете вы на меня, госпожа преподаватель. Нехорошо это. Неправильно. Сами меня позвали.
