— Ну да, как-то не догадались посмотреть за домом. Думали, на тебя снова напали.
Появился Гиви, под руку с Лесей, о чем-то болтающий с ней. Оба довольны — видать, все у них получилось.
Влетела Танька — глаза выпучены, явно торопилась. Уселась рядом, делая вид, что обижена.
Света вплыла в помещение как царица — равнодушно на всех посмотрела и села недалеко от нас. Двое ее сопровождающих подобно церберам расположились на дистанции одного сиденья. И явно приготовились рвать любого, кто попытается приблизиться.
Интересно, это ее папочка постарался, или они сами, по велению, так сказать, светлого сердца в рыцарей играют?
Преподаватель ворвался как тайфун — вот только никого не было, а вот он уже стоит перед нами, напряженный, будто ожидая боя. Высокий, почти под два метра ростом, неестественно худой, с лицом изборожденным морщинами.
— Меня зовут Александр Андреевич Колыванцев! — рявкнул он так, что мгновенно наступила тишина. — Я буду вести у вас самый, наверное, важный предмет в академии — историю Пустошей.
Все вы там в скором времени окажетесь. Поэтому, если не хотите сдохнуть в первый же день, советую внимательно меня слушать.
Представьте… Нет, не представляйте. Вспомните. Вспомните древние карты, что вы не раз видели дома. Те, что висели в учебных залах богатых городов или пылились в сундуках деревенских старцев. Широкие дороги, жирные линии торговых путей, словно вены по телу здорового великана. Ирландия — с ее ледяными садами, плодородные долины Имеретии, багряные пустыни Фаруджа — все они соприкасались.
Границы были условностью, линией чернил и дипломатии. Купец мог за месяц пройти от портов Золотого Залива до мраморных ступеней Императорской Столицы. Солдат перебрасывали через горы за неделю. Знания текли рекой, смешивая заклинания Севера с ритуалами Юга.
Он провел рукой по воздуху, и слабая иллюзия — мерцающая карта — повисла над аудиторией. Здоровый, цельный континент.
— Теперь откройте ваши современные атласы. Что вы видите? Пустоши.
Не просто пустыни или горные хребты. Не географические объекты. Раны. Глубокие, гноящиеся шрамы, прорезавшие плоть мира от самого сердца до окраин. Дублин? Отрезан. Ледяные сады цветут в изоляции, за Белеющим Шрамом — трехсотмильной полосой вечной метели, где воют духи павших легионов и бродят ледяные големы с глазами из синего пламени. Имеретия? Ее долины скрыты за Стучащим Лесом — чащей, где деревья шевелятся, а тени пожирают свет факелов за минуту.
