Индульгенция 1. Без права выбора

— А они будут на приеме?

— Как ближники императора Бориса, конечно. Опасаешься провокаций?

— Нет, хочу понять границы дозволенного. Он же не смолчит, да и я терпеть не буду.

— Полезут — бей. Ты в своем праве. А я еще с его отцом поговорю, чтобы приструнил сыночка. А то так однажды проснется, а у него голова лежит отдельно от тела. Кстати, Навку придется оставить дома. Ей во дворец хода нет. Никто не потерпит присутствия на приеме столь сильного духа. Да и любого не потерпит. Справишься?

— Если мешать не будут, справлюсь.

Кстати, что насчет Кристины?

— Борис в принципе не против и обещал не вмешиваться. Так что все в твоих руках.

— Отлично, — довольно потер я руки. Хоть одна хорошая новость.

— Да, кстати. С примеркой нехорошо вышло. Так что сегодня тебе привезут костюмы — выбери что-то посолидней. И не забывай, прием уже завтра. Так что готовься. Легко не будет, это точно.

— Понял, принял, осознал. Благодарю за разговор. Я пока к себе.

Плюхнувшись на постель, я крепко задумался. Кто-то скажет, слишком легко вжился в этот мир, слишком просто все воспринимаешь.

Не прошло и недели, а уже готов встать на чью-то сторону.

Да, все верно. Мой прошлый мир надоел мне до чертиков, а вот этот… Странный, своеобразный, он был интересен. И я принял его и правила игры тоже. Сразу, без раздумий.

Что же касается дочки императора — она была влажной мечтой бывшего хозяина этого тела. И его эмоции передались и мне. Впрочем, увидев ее изображение, я понял, почему у него на нее стоял. Красота такая, что хочется запереть и не выпускать из постели.

И хорошо, что у нее никого нет — убивать глупых женихов как-то… глупо, что ли.

Завтра у меня будет шанс познакомиться с ней лично и завязать первый узелок общения. А еще посмотреть, кто вылезет на свет, охотясь за моей тушкой. Провокация — наше все. Этот прием, я думаю, все запомнят надолго. Потому что в моих планах было сделать его максимально веселым. Для себя…

Дворец темнейшего императора Российской империи поражал размахом, вздымаясь ввысь, словно гигантский кристалл, впившийся в небо остриями позолоченных шпилей.

Его стены, высеченные из черного с прожилками золота мрамора, отсвечивали перламутром в лучах заката, а витражи с изображением побед прошлых веков горели, как расплавленное стекло.

Нас провели через сады, где фонтаны пели на языке серебра, а статуи богов смотрели сквозь позолоту пустыми глазами. Но чем ближе мы подходили к залу приёмов, тем больше воздух густел от шепота.