Индульгенция 1. Без права выбора

Да, их сила в холоде — это в тебе от нее, но земля тоже была их сильной стороной. Род Моровых очень силен, и это ее кровь, как я думаю, пробудилась в тебе.

Я замер. Мать. Её лицо, её голос, её смерть — всё это было словно заперто в глубине памяти, и теперь эти двери начали открываться.

— Ты говоришь, что это её сила?

— Часть её, — он кивнул. — Она была хранительницей древних знаний. И кто-то, видимо, решил, что эти знания должны быть уничтожены. Или украдены.

— А мама… Как она умерла?

— Ты раньше никогда об этом не спрашивал.

— Значит, время пришло. Во время боя мне показалось… Почудилось, что я услышал ее голос…

— Она погибла в бою, как настоящий воин. Увы, ни тела, ни каких-либо следов мы не нашли и до сих пор не знаем, кто на нее напал. На месте обнаружили лишь ее родовое кольцо, которое, как ты знаешь, можно снять только с трупа.

— И что? За все эти годы ты так ничего и не выяснил?

— Ну почему же — были подозрения и даже несколько фактов. Признаюсь, я тогда был очень зол и не стал особо разбираться, всех пустил под нож.

А потом пожалел, потому как исполнителей-то я нашел, а вот заказчиков упустил. Но ты не думай, мы ищем до сих пор. И кажется мне, что вчерашнее или, можно сказать, сегодняшнее нападение связано с тем давним делом. И после того, что мы сделали, они получили подтверждение своим подозрениям. Тогда нет, сейчас уверен, что да.

— Тогда они вернутся, — я сказал это с уверенностью, которую почувствовал в каждой клетке своего тела.

— Вернутся, — подтвердил отец. — И мы должны быть готовы.

Он встал, его тень, длинная и зыбкая, легла на стену.

— Мы начнём с поисков. Кто-то знает о нас. Кто-то, кто имеет доступ к древним заклинаниям. Это не просто магия. Это то, что стоит над ней.

— Куда мы пойдём? — спросил я, поднимаясь вслед за ним.

— В архив, — он повернулся ко мне, его глаза горели. — Там есть записи, которые могут указать нам путь. А потом… — он замолчал, и в его голосе появилась стальная нотка.

— Потом мы найдём их. И они узнают, что значит гнев Раздоровых.

Я кивнул, чувствуя, как в груди разгорается огонь. Это был не просто гнев. Это была жажда справедливости. Мести.

— Они пожалеют, что напали на нас, — сказал я, и мои слова прозвучали как клятва.

Отец улыбнулся, но в его улыбке не было радости.

— Поверь мне, они уже пожалели. Но это только начало.

Архив Раздоровых — страшное место, в которое я бы никогда по своей воле не сунулся.