Индульгенция 1. Без права выбора

Я за долгие века много разных душ повидала. Были сильные, сияющие так, что и не подойти к ним. А были гнилые, от которых смердело за версту. Даже съесть такую не хотелось. Так вот, твоя из первых будет — если в Навь по случаю попадешь, с тобой только сильнейшие справиться смогут. Это если, конечно, слабины не дашь.

— Душа сильная, а вот тело…

— Тело — дело наживное. Ты вон внутри весь кричишь от боли, а все же идешь, не желая подыхать дрожащим куском мяса. За это тебе моя симпатия и уважение. Ненавижу тварей трусливых.

— Слушай, превратись опять в симпатяжку. А то тут и так холодно, так еще и когда на тебя смотришь, мурашки по телу бегут.

— Обойдешься. Страх — это хорошо. Страх двигает ногами или заставляет застыть на месте. У тебя первое, значит, на пользу идет. Так что дрожи, но топай. Я есть хочу.

— Я тоже сейчас бы супчика горячего похлебал. Но никто ж не наливает.

Так, за разговорами, держась за каменные стены, я сам и не заметил, как мы оказались перед точной копией двери, что уже вскрыли ранее.

— Что делаем? — защелкала Навка когтями.

— Режь, не дожидаясь осложнений, -заявил я. — Хочется на волю.

— И поесть, — подтвердил я.

— Держите меня семеро!!! — завопила она, и я едва успел зажать руками уши.

Нет, это не дух крови и прочего. Это, мать ее, баньши какая-то! Так орать только они могут.

Навка замахала когтями, как ветряная мельница, и преграда пала.

— Лети, пташка, посмотри, что там снаружи. Заодно и одежду мне поищи.

— Боишься, что кто-нибудь так восхитится моей красотой, что захочет увести? Не переживай, я очень верная.

— Нет, боюсь, что помрут от страха. А я глубоко в душе гуманист и не люблю лишние жертвы.

— Которые не несут пользы?

— Определенно, — кивнул я. — Жрать можно только врагов. А так как друзей у меня пока нет, всех записываем во враги. Но не сразу — сначала все же проверяем.

— Мне нравится ход твоих мыслей!!! Ух, чую, я не только объемся, так еще и на диету придется сесть!

Радостно пуская призрачную слюну, она растворилась в воздухе, и наступила тишина.

А я стоял и ждал, куда ж было деваться. Кстати, мозг, затуманенный болью, только сейчас соизволил заметить, что я хорошо тут вижу, и при этом никаких источников света тут нет. Очень интересно и, главное, как? Раньше я за собой подобного не замечал, а тут такая плюшка. И главное, как вовремя-то.