Индульгенция 1. Без права выбора

А жаль — я лично хотел всадить пару очередей в жопы нескольких особо бесячих преподавателей.

Ну, и сразу по прибытию мы показали, что плевали на все показатели. Нам похер на все, мы хотим воевать. Дайте нам ружье, шашку, танк и два ящика водки! И мы этих прусаков нагнем в любую сторону.

Капитан, видимо уже предупрежденный о том счастье, что свалилось на его голову, быстро сплавил нас от греха подальше в крохотную деревушку Шпитцляуберг, где насчитывалось с десяток домов, три старухи и пара кривых девок, на которых никто не позарился.

Вылакав за день всю водку, мы, мучимые похмельем, пошли искать еще. В деревне не нашли, поэтому рванули гулять по окрестностям. Нюх у страдающего похмельем кадета развит чрезвычайно хорошо, поэтому мы через пару часов поисков наткнулись на странных людей, бредущих странной тропинкой. Говорили они не по-нашему, поэтому было принято решение бить врага.

И враг бежал, бросая пушки,

Под звонкий, русский мат…

Выпивку мы нашли, а еще взяли пленных, которых допросили с пристрастием — я мастерски умею загонять иголки под ногти, если кто не знал.

Один из них оказался главным и поведал много интересного. Причем настолько интересного, что его сразу отправили в Дерб, откуда он на следующий день благополучно сбежал. Начальник же гарнизона сделал вид, что его вообще в глаза не видел. Запахло изменой.

Найдя телефон, я по экстренной связи связался с дворцом и рассказал все как есть. Через три дня сюда прибыла комиссия, которая принялась трясти всех, включая нас.

Ну, они и попытались все это дело замять, выставив нас лжецами. Ясен пень, они ж не знали, кто я такой. А возглавлял комиссию как раз тот самый тип, что имел с этого хороший гешефт.

Седой генерал с напомаженными волосами орал как резаный и грозился всех нас расстрелять за вранье. Но наше дело было правое и мы стояли на своем. Тогда нас арестовали и уже совсем было приготовились шлепнуть, когда прибыла другая комиссия — более важная и решительная.

В ходе расследования к стенке поставили самого генерала и часть приехавших с ним.

Полетели головы особо приближенных к кормушке. А нас решили вернуть с практики досрочно и даже наградить красивыми медальками.

Мой выпускной я запомнил плохо — нажрался так, что в глазах троилось. Очнулся в чужой комнате, голый, в обнимкой со Злюкой и Тварью. Пока приходил в себя, пришло экстренное сообщение — на кортеж императора совершено нападение, в результате которого сам император и его супруга были убиты.