Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Что ты можешь? Чем поможешь? Видишь ли ты этих людей? — он кивнул в сторону горстки его солдат, которые, изможденные, пытались разбить жалкий лагерь, развести хоть какой-то огонь. — Нас мало. Мы изгнанники. За Вивиан охотится вся мощь империи. Альберт не успокоится, пока не увидит ее голову на пике. Ты говоришь о помощи. Покажи ее.

Он ждал конкретики. Доказательств силы. Того, что можно пощупать, увидеть. А я не хотел играть в клоуна и что-то ему доказывать. Я не привык, чтобы мои слова подвергались сомнению, тем более каким-то простолюдином, пусть и близким к Вивиан.

Ну, и ввязываться во внутренние разборки я хотел меньше всего — пора было возвращаться домой. Но один я не уйду, это факт. Тащиться обратно через Пустошь — тоже не вариант. Шанс сложить там голову более чем высок. Но был и другой путь. Отчаянный, безумный, но единственный, что давал надежду.

— Плевать на Альберта и вашего императора, — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала та самая ледяная ярость, что клокотала внутри при упоминании имени принца.

— Плевать на его ложь и интриги. Прятаться здесь? Ждать, пока он пришлет войска? Бессмысленно. У меня есть другой путь. Быстрый.

— Какой? — Рудольф насторожился.

— Домой. К себе. В Россию. Там безопасно. Там Альберт не достанет. А если вдруг каким-то образом он придет туда, — я усмехнулся, — то будет сильно удивлен приемом. Возможно, даже смертельно.

Я увидел мгновенную надежду в глазах Рудольфа, тут же погашенную скепсисом.

— Но дорога… она лежит не через поля и леса. И даже не через Пустошь.

Она лежит через Навь.

Тишина. Даже слабый шорох солдат замер.

— Через… Царство Мертвых? Ты бредишь от усталости, путник? Или смеешься? — побледнел Рудольф.

— Ни то, ни другое, — ответил я тихо, но отчетливо. — Я могу проложить Путь. Провести сквозь тени. Но… сил хватит только на троих. Вивиан, Изабелла… И плюс один. Быть может, это будешь ты, если не захочешь бросить девушек.

— Троих… — он пробормотал.- А остальные? Мои люди?

Я молчал. Ответ был ясен. Они останутся здесь. Приманка.

Или жертвы. Рудольф сжал кулаки, глядя на своих верных солдат. Его честь дворецкого и воина рвалась на части.

— И ты веришь, что сможешь это сделать? — спросил он наконец, и его голос дрогнул. Он смерил меня взглядом с головы до ног — изможденного, грязного, не внушающего ни малейшего доверия. — Госпожа Вивиан… она говорила о твоей силе. О том, что ты сделал в Пустоши. Но… — он запнулся, подбирая слова, стараясь быть вежливым, но не скрывая сомнений. — Прости, путник.