Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Даже мой дух, прошедший через все круги ее ледяного ада, содрогнулся инстинктивным ужасом. Искупаться в этом? Это будет не очищение. Это будет самоубийство с прицелом на воскрешение.

— Твой путь пройден, Видар, — ее голос был шелестом инея по стеклу. — Сила набрана, уроки усвоены. Но чтобы нести ее в мир живых, чтобы плоть не разорвало от мощи… нужна печать. Не клеймо раба. Добровольное причастие. Погрузись. Прими мою суть в самое ядро. И выйди… новым. Моим.

Она не угрожала. Не убеждала. Она констатировала факт.

Как о погоде. В ее глазах, бездонных колодцах Вечного Покоя, читалось… ожидание. И что-то еще. Осторожность? Даже у Богини Смерти, казалось, были пределы, и она не была уверена, выдержу ли я эту последнюю пытку. Или рассыплюсь сияющей пылью, став еще одним эхом в бесконечных залах ее дворца.

Добровольно. Слово висело в ледяном воздухе. Я посмотрел на Купель. На пульсирующую, сине-черную бездну холода, обещавшую не боль, а стирание. Полное растворение «я». А потом — пересборку. Но уже с ее печатью в самой основе.

Покровительство Смерти. Не ярмо. Союз. Плата за силу, вырванную у вечной зимы.

Нет пути назад. Осознание этого было ясным, холодным, как лезвие ножа. Я пришел сюда за силой. Сила эта требовала цены. Я заплатил болью, страхом, бесконечной борьбой. Заплачу и этим. Чтобы вернуться не просто сильнее. Чтобы вернуться непобедимым. Чтобы Сварог и Переруг, да и сама Морана поняли — со мной теперь нужно говорить иначе.

Я шагнул к краю. Без колебаний. Без драмы. Просто шаг.

Вниз.

Не погружение. Взрыв. Не холода — небытия. Каждая частица моего духа, каждая искра сознания, каждая яростная мысль — все это было разобрано. Растворено в ледяном огне Купели. «Я» перестало существовать. Был лишь… процесс. Переплавка. Вплетение нитей вечного холода и безмолвной власти Мораны в самую суть того, что когда-то было Видаром из рода Раздоровых. Я видел… Нет, я чувствовал ее печать. Не метку на душе, а фундамент, на котором теперь стояло все здание моего существа. Она была холодна.

Неумолима. И бесконечно мощна.

Потом — сборка. Изо льда. Сияющего, невероятно плотного, пронизанного синими прожилками чистейшей силы. Я ощущал каждую новую «клетку» духа. Ощущал, как магический источник, некогда лишь море, стал океаном застывшей мощи, готовой излиться по моей воле. Ощущал… вес. Вес власти. Вес ответственности. Вес вечного холода, ставшего моей плотью.

Я был в своем теле. В знакомой комнате, пахнущей пылью, старым деревом и… жизнью.