— А вот насчет оценок… Ты не забыла упомянуть один очень личный факт нашего пребывания здесь? — она наклонилась, понизив голос до шепота, полного ехидства. — Факт, который произошел… прямо на моих глазах? Когда наш великий спаситель, хозяин ледяного взгляда и, по слухам, каменного стояка… поцеловал тебя. Или ты его. А потом еще сидела на его коленях и подозрительно ерзала попкой.…
Кровь мгновенно прилила к моим щекам, сделав их такими же алыми, как зарево горящего поместья. Я отпрянула, как от огня.
— Белла! Это не смешно! И не к месту! Он просто… Это был жест благодарности! Или… или поддержки! Ничего более!
— Ох, просто жест! — Изабелла расхохоталась, хлопая в ладоши.
Она кружилась вокруг меня, как дерзкий мотылек. — Просто жест заставил тебя замереть, как кролика перед удавом! У тебя аж уши горели, как фонари в ночи! А взгляд! Будто ты ощутила не поцелуй, а увидела самого Сварога, спустившегося с небес! — она остановилась передо мной, задорно подбоченясь. — Признавайся, сестренка, тебе понравилось? Этот его… ледяной шарм? Опасная аура? Мощь, от которой даже Морана потекла?
— Перестань! — Я попыталась придать голосу строгость, но он предательски дрогнул.
Образ Видара в тот момент — его внезапная близость, твердость руки на моей спине и ниже, жаркая страсть холодных губ, — вспыхнул в памяти с пугающей яркостью. — Это было неловко. И совершенно неуместно. И я не хочу об этом говорить. Особенно перед приемом у императора!
— О, не бойся. Болтать не буду, — Изабелла махнула рукой, но в ее глазах все еще танцевали чертики.
— Эту пикантную деталь нашей светской хроники я приберегу для более интимной беседы. А пока… — она снова взглянула на наши жалкие платья и вздохнула, уже без прежнего драматизма, а с искренней досадой. — … пока нам надо решить, как сделать эти тряпки хоть немного презентабельными. Рудольф! — крикнула она в сторону двери. — У тебя есть утюг? Или волшебная палочка? Нам срочно нужен феерический образ из ничего!
Я прислонилась к прохладной раме зеркала, закрыв на мгновение глаза.
Страх перед приемом, опасения насчет императора, стыд от воспоминания о том поцелуе и абсурдность нашего положения — все смешалось в клубок нервов под ребрами. Мы шли на войну. Войну амбиций, интриг и смертельной опасности. Вооруженные лишь полуправдами, жалкими платьями и… бесконечной надеждой, что Видар, с его новыми ледяными глазами, все же помнит, зачем нас сюда привез. И что его жест благодарности не станет для нас слишком тяжелым.
