Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

— И потому, — продолжила Вивиан, поворачиваясь обратно к императору, — в решении этого судьбоносного вопроса — нашего будущего под Вашей державной сенью — мы всецело полагаемся на Вашу императорскую мудрость и на советы нашего покровителя, Темнейшего князя.

Сердце мое колотилось где-то в горле. Отец. Игла ревности чуть кольнула в сердце, но сразу пропала. Потому что ее глаза — эти глубокие, как норманнские фьорды, глаза — нашли меня.

— А так же, — добавила она, и в ее голосе прозвучала искренняя теплота и симпатия, — на храбрость и честность его сына, Видара.

Он показал себя истинным аристократом Российской Империи, человеком слова и отваги, когда сопровождал нас через неспокойные земли. Его пример вселяет в нас уверенность.

Меня словно обожгло. Достойным представителем Империи? После Карельской Пустоши? После того, как я нарушил слово, данное перед самим Годуновым? Я почувствовал, как по спине пробежал холодный пот, а щеки предательски запылали. Я не смел поднять взгляд на императора, чувствуя, что его ледяное внимание вновь оказалось приковано ко мне.

Похвала Вивиан для Годунова звучала как насмешка.

— Что же касается наших личных устремлений, — Вивиан продолжила, будто не замечая моего смущения, ее голос вновь обрел деловитую твердость, — я, Ваше Величество, горю желанием продолжить изучение ваших удивительных, пусть и суровых, земель. Особенно Карельских Пустошей. Их тайны и мощь… неудержимо манят. К тому же я там была и знаю чего ожидать. Уверена моя помощь в ее исследовании будет не лишней.

Она произнесла это без тени сомнения, будто не ведала о моем проступке, случившемся именно там.

— А мою сестру Изабеллу, — Вивиан ласково положила руку на запястье младшей, которая замерла, затаив дыхание, — несмотря на то, что занятия в магических академиях, я полагаю, уже начались… Я мечтаю устроить сестру именно туда. Ее дар требует раскрытия, и я думаю, что столичная академия, где учится Видар, ей идеально подойдет.

Наступила пауза. Годунов не шевелился, его лицо оставалось непроницаемой маской.

Затем… Углы его тонких губ дрогнули. Это была не улыбка, нет. Скорее, тень чего-то, отдаленно напоминающего одобрение. Глубокий, проницательный взгляд изучал Вивиан.

— Честность, — произнес он наконец, его низкий голос казался чуть менее ледяным. — Открытость. И… целеустремленность. Редкие и ценные качества, герцогиня де Лоррен. Особенно при дворе.

Его пальцы перестали постукивать по столу.

— Они вам послужат. И Империи.