Инферно Габриеля

— Нет, стоит. Я видел, как она на тебя смотрела. И видел, как ты сжалась под взглядом этой безмозглой пустышки. Разве так можно, Джулия? Почему ты не послала ее ко всем чертям?

— А что бы это дало? Кристе очень хотелось затеять ссору. Зачем мне было опускаться до ее уровня? Иногда человеческая грубость меня… удивляет. Особенно беспричинная. Я тогда теряю способность думать. И все слова куда-то пропадают.

— Неужели кто-то бывает груб с тобою? — спросил Пол, начиная злиться.

— Эмерсон? — шепотом спросил он.

— Вначале. Он меняется. Сам видел. Даже улыбнулся мне.

Джулия нервозно разглаживала джинсы на коленях:

— Я не говорю, что нужно всегда вести себя как Франциск Ассизский или подставлять другую щеку. Ведь ругаться может каждый. И что, отвечать руганью на ругань? Почему я должна уподобляться Кристе? Иногда… не всегда, конечно, но иногда зло можно победить обыкновенным молчанием. Пусть человек слышит все отвратительные слова, которые произносит. Не надо ему мешать.

Пусть зло громогласно заявит о себе и себя же скомпрометирует. Оно сгорит, как костер, куда не подбрасывают дров. Криста нуждалась в дровах. Она была бы рада сцепиться с тобой… Наверное, я не умею это объяснить. Тебе может показаться, что я ходячая добродетель. Нет, Пол. Я имела в виду совсем другое, а на словах получилась… какая-то бессмыслица.

— Вовсе не бессмыслица, — улыбнулся он. — У нас тут был семинар по Фоме Аквинскому. Ты сейчас как будто повторила главный тезис этого семинара: зло само себя наказывает.

Взять ту же Кристу. Думаешь, она счастлива? Может ли человек быть счастлив, утверждаясь за счет других? Ты права: вразумлять ее бесполезно. Есть люди, настолько поглощенные собой и своими заблуждениями, что никакие слова не заставят их задуматься о своих недостатках.

— И не разбудят их память, — тихо добавила Джулия, глядя на упоенно ссорящуюся пару за соседним столиком.

На следующий день, перед очередным семинаром по творчеству Данте, Джулия зашла проверить почту.

Пол все-таки убедил ее взять купленный им диск. Он оказался прав: едва начав слушать, она влюбилась в этот альбом и тут же загрузила все песни себе на iPod. Действительно, под такую музыку хорошо работалось. «Кроличьи песни» успокаивали, делая мир светлее и радостнее, чего никак не скажешь о Lacrimosa из моцартовского «Реквиема».

Ее почтовый ящик уже несколько дней пустовал. Но сегодня там оказалось целых три письма.