Инферно Габриеля

Раздумывая над тем, чем же мог пахнуть кашемировый свитер, она обвела глазами полки, а затем увидела на белом шкафчике большой флакон одеколона «Арамис». Она открыла пробку, принюхалась. Тогда, в саду, Габриель пах совсем по-другому. Тот его запах был более природным, более необузданным. Ничего, она привыкнет к новому запаху ее Габриеля.

«Это новый запах моего Габриеля. Моего Габриеля».

Джулия почистила зубы, наспех завязала волосы в узел и пошла на кухню, надеясь разыскать там что-то вроде аптечной резинки.

Стиральный агрегат давно справился со стиркой и сам отключился.

Джулия переложила влажное белье в сушилку. Домой она сможет вернуться не раньше чем высохнут ее вещи. Впрочем, зачем ей торопиться? Ведь он знает, кто она!

И тут совсем некстати она вспомнила о Полине. Потом о четырех буквах на вытатуированном сердце. Нет, Полина ей не соперница. Полина могла находиться в его жизни до тех пор, пока он не нашел свою Беатриче. Джулия не сомневалась, что теперь он забудет Полину.

Следом явились еще две тревожные мысли: «А как быть с тем, что он мой профессор? И вдруг он не просто любитель выпить, а настоящий алкоголик?»

Еще в детстве, наблюдая пьяные материнские выкрутасы, Джулия пообещала себе, что никогда не свяжет жизнь с алкоголиком.

Разум советовал ей внимательно понаблюдать за Габриелем. Джулия тут же отбросила все доводы здравого смысла. Возможно, до сих пор он пил только потому, что рядом не было ее. А теперь он будет пить… ее любовь.

Ей вспомнились строки шекспировского сонета, который она тоже немного переделала на свой лад: «Ничто мешать не вправе соединенью двух сердец».

Человек не рождается наделенным букетом пороков. Джулия не сомневалась: пороки Габриеля проистекали от одиночество и отчаяния. Одиночество сделало его темным ангелом. Ее любовь сделает его ангелом света. Вдвоем они одолеют любую тьму. Вместе они намного сильнее и крепче, чем поодиночке.

Думая об этом, Джулия обследовала содержимое шкафов, полок и выдвижных ящиков его идеально оборудованной кухни. Конечно, с похмелья Габриелю вряд ли захочется есть.

Ее собственная мать в такие моменты вообще на еду не смотрела, а говорила, что ей надо «поправить голову». Джулия могла похвастаться (хотя тут нечем хвастать), что уже в восемь лет умела готовить любимую материнскую смесь «морской бриз», которой та «поправляла» свою раскалывающуюся голову.

Себе Джулия соорудила яичницу с беконом и чашку ароматного капучино. Подкрепившись, она стала придумывать, чем бы угостить Габриеля.