Инферно Габриеля

Это вообще чудо, что после столь непростого разговора она сидит рядом с ним. Со стороны могло показаться, что Габриель рассеянно гладит ее по волосам, однако он сейчас вовсе не был рассеян.

— Когда тебя последний раз вот так обнимали? — спросил он.

— Это я помню. А раньше?

— А раньше я не помню.

Габриель понял, что и эту тему лучше не трогать.

«Похоже, она изголодалась по обычной ласке. Матери-алкоголички почти не заботятся о своих детях. А этот Саймон, видимо, тоже не часто обнимал ее — разве когда пытался раздеть».

Мысли о неизвестном ему Саймоне рассердили Габриеля. Но дело было даже не в нем. Джулия выросла среди черствых и равнодушных взрослых, и едва ли ее трезвый отец был многим лучше матери-алкоголички.

— Тебе приятно, когда я тебя так обнимаю? — шепотом спросил он.

— А мне приятно тебя обнимать. Видишь, сколько приятного мы доставляем друг другу?

Джулия не лукавила: ей и в самом деле было приятно полулежать в объятиях Габриеля. Но ей не давал покоя вопрос, и через какое-то время она все-таки не утерпела и спросила:

— Скажи, а откуда у тебя тот снимок, что висел возле кровати? Ну, тот, где мужчина целует женщину в плечо? Где ты его приобрел?

— Нигде, — сухо ответил Габриель.

— Если не хочешь рассказывать, не надо. Просто я наткнулась на этот снимок в твоей гардеробной, когда искала себе свитер. Очень красивый снимок. — Джулия хотела было отодвинуться, но Габриель держал ее крепко.

— Ты и в самом деле считаешь тот снимок красивым? — уже намного мягче спросил он, приподнимая ей подбородок, чтобы видеть ее глаза.

— Я их сделал сам, — признался Габриель.

— Ты? — искренне удивилась Джулия.

— Мисс Митчелл трудно поверить, что я способен делать красивые и в то же время эротические фотографии? — лукаво улыбнулся Габриель.

— Я не знала, что ты фотограф. И эти снимки сильно отличаются от обычных.

— Фотографом я себя не считаю. Но снимки получились удачными. Кстати, у меня есть и другие.

— Другие? — по-детски удивилась Джулия. — И на них тоже женщины?

Габриель придвинулся ближе:

— Женщины, которые… были моими приятельницами.

Джулия смущенно терла лоб, пока не догадалась:

— Да, — вздохнул Габриель. — Конечно, развешивать их на стенах — это дурной вкус. И еще более дурной вкус — допустить, чтобы они попались тебе на глаза. Вот я и поспешил их снять, прежде чем ввести тебя в свою спальню. Но все снимки были сделаны не тайком, а с согласия этих женщин. Некоторые даже просили их сфотографировать. Как ты заметила, я там тоже присутствую.