Инферно Габриеля

Особенно с тобой… Приятных тебе выходных. Захочешь поболтать — звони.

Пол открыл ей дверцу такси и помахал на прощание.

В машине Джулия достала мобильник и прочла послание Габриеля:

Держись подальше от проф. Сингер.

Не отходи от Пола — его она терпеть не может.

«Слишком мало. И слишком поздно», — с грустью подумала Джулия.

В квартире Габриеля она первым делом включила камин, надеясь с его помощью разогнать ледяную мглу, окутавшую сердце. Увы, камин согрел лишь воздух в гостиной. Джулии вдруг захотелось вернуться в свою «хоббитову нору», лечь и с головой накрыться одеялом.

Но от реальности под одеялом не спрячешься.

Ноги сами понесли ее в спальню Габриеля, где она зажгла свет в гардеробной и принялась искать спрятанные черно-белые фотографии. Ей хотелось проверить, не запечатлена ли на одном из снимков хищная профессор Сингер. Фотографии исчезли. Джулия обшарила всю гардеробную, затем осмотрела спальню и даже заглянула под кровать. Снимков нигде не было.

Теперь стены украшали картины. Две абстрактные композиции, две репродукции с известных картин эпохи Возрождения, репродукция с картины Тома Томсона, прожившего недолгую, полную загадок жизнь.

Джулия стояла перед комодом, любовалась «Весной» Боттичелли и наслаждалась покоем, которым веяло от всех картин. Из пространства спальни ушла тревожность и агрессия. Потом она увидела еще одну небольшую, размером восемь на десять дюймов, картину в темной раме. На картине были изображены танцующие мужчина и женщина. Мужчина был высоким, обаятельным и властным.

Он смотрел на свою партнершу, ничуть не сомневаясь, что она должна принадлежать только ему.

Женщина была миниатюрная, даже хрупкая. Краснея, она смотрела на пуговицы рубашки своего партнера. На ней было красивое фиолетовое платье, которое, казалось, затмевало все прочие краски на картине…

«Откуда у него снимок нашего танца в „Лобби“? Наверное, Рейчел…»

Джулия быстро поставила снимок на место и столь же быстро покинула спальню.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Габриель добросовестно играл роль почетного гостя, показывая, насколько он тронут вниманием коллег.

Он учтиво улыбался, произносил любезности, но внутри у него все бурлило, и он с трудом сдерживался, чтобы не послать к чертям это сборище. Аппетит у него пропал, однако он заставлял себя есть. Выпить ему, наоборот, очень хотелось. Удерживало лишь обещание, данное Джулии. Если она все-таки поехала к нему, а он вернется пьяным…

Если. Неудивительно, что Джулия предпочла вернуться домой.