Инферно Габриеля

Но книжные чувства очень сильно отличались от реальных, и в этом он убеждался едва ли не каждый день. Реальные чувства не любили словесного выражения.

«Наверное, это и есть счастье, — думал он. — Почти такое же, как было у Ричарда с Грейс».

Эта мысль заинтриговала Габриеля. «Да ты любишь ее».

Габриель оторвался от книги. Ему показалось, что фраза прозвучала не у него в мозгу, а в окружающем пространстве, будто ее произнесли вслух. Он оглядел салон. Пассажиры дремали, читали, переговаривались. Никто не обращал внимания на беспокойного профессора и красивую девушку, прикорнувшую у него на плече.

«Слишком рано. Такое просто невозможно. Я еще не могу ее любить», — мысленно ответил Габриель неведомому голосу и заставил себя вернуться к чтению. Но прежнего спокойствия как не бывало.

В Филадельфии Габриеля уже ждал арендованный «гранд чероки».

— В какой отель мы едем? — спросила Джулия, поглядывая на уличные огни.

— В «Фор сизонс». Знаешь такой?

— Знаю, где он находится, но никогда там не останавливалась.

— Приятное место. Думаю, тебе понравится.

Желая сделать ей сюрприз, Габриель умолчал, что забронировал не просто номер, а шикарный номер с потрясающим видом на площадь Логан-серкл. Не стал он пока говорить и о том, что в номере их ждет роскошная, вся в мраморе, ванная комната с великолепной ванной. Именно ванну Джулия заметила раньше, чем потрясающий вид из окон. Не ускользнула от ее внимания и корзина с фруктами — подарок администрации отеля именитым гостям.

— Габриель, как здорово, — по-детски хлопая глазами, прошептала Джулия.

 — Я такие ванны только в фильмах видела. Я уже хочу туда забраться. И чтобы было много душистой пены.

— Так в чем же дело? Наслаждайся купанием в пенистой ванне. Твой спутник — человек вполне приличный и ломиться к тебе не станет. Только если тебе понадобится потереть спинку. Но в таком случае тебе придется завязать мне глаза.

— Я возьму самый элегантный твой галстук, — засмеялась Джулия.

Габриель тоже засмеялся, но вдруг почувствовал, что с трудом выдерживает ее кокетство.

Он сосчитал до двадцати, гася волну желания. Однако пытки продолжались. Джулия как ни в чем не бывало вытащила из чемодана фиолетовый халат и шлепанцы на каблучках. Габриель понял, что ему не высидеть в гостиной, дожидаясь, пока Джулия вдоволь наплещется. Он почему-то чувствовал себя царем Давидом, но в отличие от древнего царя ему пока не суждено было вкусить радостей ложа. Сообщив, что сходит за газетой, он ретировался из номера.