Инферно Габриеля

— Пап, я только пошутил. Габриель слишком уж серьезно относится к своей персоне. Нужно освободить его от этого груза. Нас профессорами не удивишь. А то, что женщины у него вроде спорта, — это мы все знаем. Подумаешь, надулся. Подуется и перестанет.

— Похоже, Габриель нашел себе подругу. Рад за него, — совсем с другим оттенком, искренним и дружеским, сказал Эрон.

У Ричарда было такое выражение лица, будто он услышал о некой гипотезе, требующей подтверждения.

Рейчел вдруг стукнула кулаком по кухонному столу и встала, уперев руки в бедра:

— Скотт, ты никак забыл, что у нас этот праздник и так… специфический? Так зачем еще добавлять своего пассивно-агрессивного дерьма?.

. Папа, прости за лексикон.

— А почему все должно вращаться вокруг него? — не сдавался Скотт. — Во время прошлой проверки он был всего-навсего одним из четверых.

Это уже не звучало как шутка.

— Почему? — переспросила Рейчел. — Потому что старается измениться, чего я не могу сказать о тебе. Вместо шуточек, слей картошку и сделай пюре.

Эрон, индейку пора вынимать из духовки. Джулия, ты не сходишь за Габриелем? Он у нас знаток вин. Пусть навестит погреб и выберет парочку бутылок.

— Я и сам могу принести вино, — запротестовал Ричард. — Дадим Габриелю передохнуть.

— Он и здесь передохнет, если Скотт больше не будет упражняться в остроумии. — Рейчел вперилась глазами в брата, и тот нехотя кивнул. — А ты, папа, лучше всех умеешь нарезать индейку.

Рейчел пересеклась взглядом с Джулией и кивнула в сторону лестницы.

Джулия неслышно покинула кухню, поднялась на второй этаж и остановилась возле полуоткрытой двери бывшей комнаты Габриеля. Войти без стука она не решалась.

— Не заперто, — угрюмо отозвался Габриель.

Интерьер комнаты не изменился со времен его семнадцатилетия, разве что исчезли плакаты его некогда любимых рок-групп и изображения полуодетых девиц. В центре комнаты стояла двуспальная кровать. Большое венецианское окно выходило в сторону леса. Возле одной стены стоял старинный комод, с которым соседствовали три массивные книжные полки.

Противоположную стену занимала безнадежно устаревшая стереосистема. Доминирующим цветом в комнате был синий. Синим был даже ковер возле кровати.

Джулия смотрела, как Габриель достает из чемодана и методично раскладывает на кровати привезенную одежду. Увидев, кто пришел, он улыбнулся:

— Теперь ты понимаешь, почему родному дому я предпочитаю гостиничный номер?

— Прости. Мне нужно было вмешаться. Сказать что-нибудь.