Инферно Габриеля

Джулия старалась дышать ровно, собирая всю смелость, какая у нее была. Холодные голубые глаза следили за каждым ее движением.

— Я не сдвинусь с места, пока ты не уберешь руки. Моего отца ты очаровал своей вежливостью. Наверное, израсходовал тогда весь запас. На меня уже не осталось.

— Я умею быть вежливым, в том числе и с тобой. Но не за просто так. — Он потянулся к ее щеке. — Сейчас мы пойдем наверх. Если я не найду снимков, я возьму кое-что другое. Так что хорошенько подумай, чем тебе проще вернуть улыбку на мое лицо.

 — (Джулия сжалась.) — Времена изменились. В прошлый раз ты капризничала, и я не стал настаивать. Но сейчас я своего не упущу. — Он снова обнял ее и попытался поцеловать.

Ровно в половине седьмого Габриель встал из-за стола и прошел в гостиную, ожидая, что сейчас Джулия ему позвонит. Но звонка не было.

Он проверил голосовую почту. Никаких сообщений от нее. Не было ни эсэмэсок, ни электронных писем. Без десяти семь он позвонил сам. После нескольких гудков телефон переключился в режим голосовой почты.

— Джулианна! Где ты сейчас? Позвони мне сразу же.

Домашнего номера Тома Габриель не знал, но быстро нашел через приложение «Белые страницы», имевшееся у него в айфоне. Домашний телефон тоже молчал. Потом включился автоответчик. Оставлять сообщение Габриель не стал.

«Почему она не отвечает ни по одному телефону? Где она? И где Том?»

Габриель не отмахивался от тяжелых предчувствий. Нужно ехать к ней и все проверять на месте. Никому ничего не объясняя, он выбежал из дома, вскочил в арендованную машину и на предельной скорости помчался к дому Тома, по дороге продолжая звонить по обоим номерам.

На его счастье, он не попался на глаза полицейским, иначе его бы точно оштрафовали за превышение скорости.

Саймон уже чувствовал вкус скорой победы. Джулия — слабачка. Он привык пользоваться ее слабостью. Врать она не умела, и он сразу понял: она действительно сожгла его снимки. Похоже, Натали затеяла какую-то свою игру против него и решила подставить Джулию. Он уже больше не хотел искать снимки.

Но он снова хотел Джулию — эту глупую, романтическую дуру, когда-то так цеплявшуюся за свою девственность.

Он сел на кушетку и, продолжая целовать Джулию, пытался усадить ее, а заодно раздвинуть ей ноги.

Но Джулия оставалась холодна к его поцелуям. Она просто их терпела, обмякнув, как тряпичная кукла. Ей и раньше было противно ощущать его язык у себя во рту. И не только язык. Джулия извивалась у него в руках, но ее отчаяние только возбуждало Саймона.