Инферно Габриеля

Но сегодня все должно происходить в тепле и за закрытыми дверями. Я подожду здесь, а потом приду. Пожалуйста, не торопись. У тебя есть столько времени, сколько тебе понадобится.

Габриель сдержанно поцеловал Джулию и посмотрел ей вслед, любуясь совершенной формой ее ягодиц. Сам он откинулся на подушку и был вынужден несколько раз залезть себе в трусы, поскольку между разумом и телесными потребностями наступил заметный разлад. Ожидание было мучительным и губительным для его физиологии. Никогда еще он не был так возбужден, никогда еще ему не хотелось разложить Джулию прямо на кашемировом одеяле и, забыв обо всем, войти в нее.

Но как раз этого он себе и не мог позволить. По крайней мере, сегодня.

А ведь раньше у него были совсем иные наслаждения, и они ему нравились. В «Лобби» всегда хватало женщин, находящихся на последней стадии возбуждения и готовых отдаться, даже не спросив имени мужчины. Он тоже не спрашивал их имен. Как он мог думать, что оттрахать такую женщину прямо в туалетной кабинке — это верх наслаждения? Неужели он верил, что безымянные оргазмы способны по-настоящему его удовлетворить? Он потратил столько лет, будучи жрецом некоего молчаливого, отсутствующего бога, обещавшего все… кроме чего-то мимолетного, и это что-то всякий раз ускользало, заставляя искать новые приключения.

Получается, Габриель служил божку похоти, принимая его за Эроса. Он был похож на заблудившегося путника, упрямо продолжавшего идти не по той дороге.

Но все изменилось, когда он вновь встретил Джулию и в особенности когда понял, что любит ее.

Она вошла в него и лишила его эмоциональной невинности, сделав это на редкость мягко и деликатно. И он просто не имел права обойтись с нею, как с теми женщинами из «Лобби».

Пока Габриель раздумывал, как лучше провести ритуал поклонения своему кареглазому ангелу, Джулия склонилась над умывальником, пытаясь успокоить дыхание и бешено колотящееся сердце. Чувственная прелюдия, устроенная Габриелем, была сродни сжиганию мостов для них обоих.

Обратного пути не было. Ничто не могло ослабить или замедлить неодолимую силу, влекущую их друг к другу.

«Боже мой, как я его хочу».

Джулия осмотрела себя в зеркало, поправила прическу и макияж, после чего вычистила зубы. Теперь ее рот благоухал мятой. Оставалось надеть ночную рубашку и халат, и здесь обнаружилось, что она… ошиблась дверью. Ее белье осталось в другой ванной.

Конечно, можно было бы раздеться и облачиться в один из халатов, висящих за дверью.