Инферно Габриеля

Представляешь? В ее конструкции все выверено до сотых долей дюйма.

Рейчел выпучила глаза и хмыкнула. Для нее подобные восторги брата были пустым звуком. Неужели, чтобы написать несколько слов на обороте визитки, Габриелю обязательно требуется восемнадцатикаратное золотое перо? Любит он разные вычурности. У него даже почерк несовременный, как будто он действительно учился писать гусиным пером.

— Вот держи. — Габриель протянул сестре визитку. — У меня в «Холт ренфрю» открыт счет. Покажешь эту карточку дежурному администратору.

Тебя проводят к Хилари. Она мой личный менеджер по покупкам. Все, что ты выберешь, она запишет на мой счет. Только, пожалуйста, держись в пределах разумного. А деньги все равно возьми. Считай это моим заблаговременным подарком на день рождения.

Рейчел перегнулась через стол и поцеловала брата в щеку:

— Спасибо. А что такое «Холт ренфрю»?

— Канадский аналог «Сакса на Пятой авеню». Сеть первоклассных универмагов. Там найдется все, что ей нужно. Только прошу тебя: обязательно купи ей портфель.

Остальное — мелочи. — В голосе брата вдруг появились нотки раздражения.

— Договорились. Но объясни мне, почему ты так прицепился к ее рюкзаку? Если хочешь знать, у меня был точно такой же, и я очень долго не хотела с ним расставаться. Потом открыла для себя другую модель, более удобную. Ты же любишь старые вещи? Так признай это право и за Джулией.

— Сам не знаю, что мне дался этот рюкзак. — Габриель снял очки и принялся массировать веки.

— Говоришь, остальное — мелочи? Тогда я добавлю в список покупок еще и нижнее белье? Я же чувствую, что она тебе нравится.

— Рейчел! — рявкнул Габриель. — По-моему, ты уже вышла из подросткового возраста. Не забывай, она моя аспирантка. Я не собираюсь за ней ухаживать. Я делаю это в знак покаяния.

— Да. Это раскаяние за грех. Мой грех.

— У тебя и впрямь средневековое мировоззрение, братец, — хмыкнула Рейчел. — И какой же грех ты совершил по отношению к Джулии? Наорал на нее во время семинара? Ты ведь с нею едва знаком…

Габриель снова надел очки и беспокойно заерзал на табурете.

Стоило ему подумать о грехе и о мисс Митчелл, как между ног начиналось противное шевеление. Две эти мысли — о грехе и мисс Митчелл — мгновенно сливались в одну… Хоть здесь, на этой кухне. И не надо никакого эротического белья. Пусть на ней не будет ничего, кроме тех потрясающих туфель на высоком каблуке… Ему так хотелось их потрогать.

— Габриель, ты мне не ответил.

— Я не обязан исповедоваться перед тобой в своих грехах.