Ингвар и Ольха

Если бы не знал, что готовит из жаб да летучих мышей, а из чего еще готовить ведьме, то не удержался бы, выпил ковш, другой.

И превратился бы сам в нетопыря или черного кота, подумал он с содроганием. Нет, лучше терпеть.

– С чем пожаловал? – спросила ведьма.

Ингвар смотрел еще со страхом, но отвращения не чувствовал, хотя старуха явно общалась, а то и была в родстве с нечистой силой. Хоть и в лесу живет, но выглядит чище и опрятнее, чем многие из княжеской челяди. Лицо как печеное яблоко, но без старческих пятен, язв, а глаза смотрят понимающе, без лютой ненависти к человеку, признающему только светлых богов.

– Да как тебе сказать, бабушка…

– Да так и скажи, – сказала ведьма словоохотливо. – Человеку завсегда что-то надобно. Это зверь лесной: наелся – и на бок. А человек и сытый что-то ищет, стонет, жалуется… Такая судьба человеку – иметь сердце ненасытное.

Ингвар сказал осторожно:

– Так ли? У меня в дружине больше таких, которые сыты и брюхом, и сердцем.

– Да рази то люди? – отмахнулась ведьма пренебрежительно.

Ингвар смотрел в ее смеющиеся глаза, внезапно ощутил гнев. И сразу исчез страх перед могуществом лесной женщины.

– Знаешь ведь, – сказал он горько. – Чего ж тебе еще?

– Знаю, – согласилась ведьма. – Эх, лучше бы ты жаждал власти или богатства!

Ингвар смотрел недоверчиво:

– Бабушка… мне всего-то надо совсем пустячок. А заплачу я тебе серебром или золотом, как скажешь.

– А яхонтами? – спросила старуха внезапно.

Голос ее стал сварливым, злым. Ингвар вспомнил глаза Ольхи, острая боль сжала сердце. Стало трудно дышать, грудь свело. В боку кольнуло, а острый шип остался.

Перекосившись, он сказал едва слышно:

– Все отдам… Только избавь меня от боли.

– Нет, – вырвалось у него. – Я уже сейчас не человек, а полчеловека. Ни на что не годен, все о ней думаю. Для меня еще вот так… может быть, не дожить до конца недели.

Старуха смотрела испытующе, потом ее взор смягчился. Все еще сварливо, но чуткое ухо Ингвара уловило нотки сочувствия, буркнула:

– Ладно. Если все отдать сулишь, то в самом деле приспичило. Бывает, даже крепкие витязи мрут от такой муки, как мухи в осень. Жалко, вон ты какой вымахал большой и красивый.

Отвернулась, неспешно перебирала пучки с травами. Ингвар смотрел в сгорбленную спину с бессильной ненавистью и надеждой.