Ингвар и Ольха

– У страха глаза велики, – призналась старуха. – Но тебе все равно не пройти. Даже здесь не выйти. Русов мало, но они в самых нужных местах. Это они умеют! Где наши скопом, там у них иной раз один управляется.

– У меня сестра – колдунья. Про нее говорят, что по ночам в кошку перекидывается и чужих коров ходит доить, но это враки. А вот как она тучу как-то от нашего поля отогнала, я сама видела! Я попрошу дать тебе оберег. А то и отвар какой нужный.

Ольха ощутила, как горячая кровь, густая, как кипящая смола, хлынула ей в лицо.

Она стиснула кулачки и прижала к груди:

– Правда? У нее есть средство?

– Есть, – подтвердила старуха с гордостью. – Эх, мало у нее силы. Она сейчас готовит обереги и супротив других. А пока что у нее есть только против самых главных. Ну, самого Олега, Асмунда, Рудого, Ингвара…

Сердце подпрыгнуло. Ольха спросила дрожащим голоском:

– Ингвар… тоже среди главных?

Старуха проворчала, на сморщенном лице была смесь ненависти и восхищения:

– Он хуже всех. Тем, что хорош.

Ольха раскрыла глаза шире.

– Кому не нравится отвага? – сказала старуха нехотя. – А это в нем признают даже враги. И в слове тверд. Если дал, сами боги не заставят отступиться. Таких уважает даже подлая в клятвах дрягва… Ест то, что и ратники, спит в походах на конской попоне, первым бросается в бой, последним выходит. В его дружине русов, стыдно сказать, меньше трети.

– За ним идут и наши дурни, – признала старуха с той же неохотой. – Молодые, подвиги им подавай… Правда, не только поляне польстились.

Там и кривичи, тидричи, есть даже урюпинцы… От племен своих отказались, от богов родимых! Идут за этим кровавым псом… аки за новым богом! Тьфу! Ладно, милая. Завтра вечерком жди. Я обернусь быстренько. Сестра хоть и за городом, но сразу за днепровскими кручами. Ну там, где Днепр рэвэ ревучий.

После ее ухода Ольха снова не находила места. Если в дружине Ингвара больше местных, то могли бы сговориться и перебить всех? Например, сонных. Так почему же не сделают? Не по трусости же? Даже поляне и тидричи хоть и враги древлян, но их можно обвинить в лени, тупости, но не в трусости!

Когда раздался стук копыт и прогремели радостные крики челяди, она ощутила, как учащенно забилось ее сердце.

Донесся звучный голос Ингвара, немного хрипловатый с дороги. Тут же снова застучали копыта, и кто-то бегом, звучно шлепая лаптями, бросился в сторону конюшен. Заходящее солнце показывало, что хозяина крепостицы не было почти весь день.