Ингвар и Ольха

Это не спасение, читалось на их протрезвевших лицах. Воевода Ингвар прав. Просто более сильный хищник отогнал слабого.

«А нас и слабый едва не взял», – подумал Ингвар мрачно.

Ольха сбежала по ступенькам башни, бросилась к зияющему проему ворот. Дружинники и весяне, загораживая своими телами вход в крепость, стояли на разбитых створках ворот угрюмые, подозрительные. Оружие было наготове.

Затем к воротам подошла дюжина рослых древлян. Закатное солнце играло в их золотых волосах, свободно падающих на широкие плечи.

– Прочь с дороги, дурни!

– Мы на своей земле, – ответили с этой стороны. – Сумеешь, столкни.

– Лучше уйдите добром!

– Поклонись сначала…

– Да мы вас, запечников, враз…

Ольха, расталкивая народ, закричала:

– Явор!.. Это я, Явор!

Древлянин прислушался. На его широком лице появилась улыбка. Он заорал, набрав в грудь воздуху:

– Я, Явор!.. Со мной все в порядке. Сейчас мы вас впустим в крепость.

Она протолкалась, выбежала навстречу. Явор ухватил ее в объятия. Она прижалась к его груди, такой широкой и надежной, вдыхая знакомые с детства запахи, чувствуя себя снова дома.

Явор жадно сжал ее плечи, потом отстранил на вытянутые руки, рассматривал с удивлением и восторгом. Вокруг сбегались древляне, она слышала, как подходили новые и новые. Ей что-то кричали, радовались ее спасению, желали счастья.

Со стены слез Рудый. Доспехи на нем были посечены, забрызганы, воевода сильно прихрамывал, морщился, но глаза смотрели с прежней живостью.

– Ольха… Ты такие обещания даешь!

– Рудый! – воскликнула она с отчаянием. – Хоть ты поверь мне. Они сейчас не враги.

– Почему? – спросил он, а глаза его скосились наверх, где мелькнуло красное корзно. В глазах у него был вопрос «А кто не верит еще?», но он лишь повторил настойчиво: – Почему?

Она запнулась, потом ответила с усилием:

– Потому что… не враг я.

Рудый покачал головой:

– Ты… так в них уверена?

– Да, – ответила она с отчаянием в голосе.

Она думала, что придется долго уговаривать воеводу, доказывать, убеждать, он наверняка не уверен в ней самой, но Рудый повернулся к ощетинившейся копьями и топорами толпе:

– Расступитесь. Ольха Древлянская пойдет с ними.

Ольха услышала за спиной скрип натягиваемой тетивы. Так же заскрипело справа и слева.