Ингвар и Ольха

Есть люди, рожденные повелевать, а есть те, кто охотнее подчиняется, перекладывая бремя власти на других. Ольха не была бы Ольхой, если бы, несмотря на молодость, не подмяла здесь всех! В том числе и этого сурового витязя, похожего на крепкий молодой дуб. Похожего не только молодой статью.

Закат был кровавым, будто пожары подожгли небосвод, а брызги крови от боев на земле достигли облаков. Весь купол на западе был залит зловещим пурпуром, а темные облака застыли как сгустки крови.

Уже при свете факелов древлян кормили прямо во дворе, а Рудый с Явором размещали их по пристройкам, на сеновале, в амбарах.

Ольха им помогала, но отвечала невпопад, мысли были об Ингваре. Тот устранился, словно чувствовал себя опозоренным. Будь его воля, читалось на его хмуром лице, вступил бы в бой и с древлянами. Но поступать надо, как поступил бы князь Олег. Трудно угадать, как бы он поступил, на то он и Вещий, но в любом случае с древлянами скрещивать мечи не стал бы. И вот теперь они в его детинце, то ли союзники, то ли заезжие гости, то ли захватчики.

Рудый зашел непривычно веселый, потирал руки, похожий на большого довольного кота, укравшего целого сома.

– Ребята крепкие… Я им наметил места на стенах. Наши на ногах не держатся, а эти прямо живчики.

Ингвар сидел за столом, подперев кулаками голову. Вид у него был затравленный.

– И они послушались? Что говорят?

Рудый развел руками:

– За них говорит Ольха Древлянская.

Рудый снова развел руками:

– Она не зря стала княгиней.

Понимает разумно.

Ингвар смотрел исподлобья. Голос стал сухим:

– Ты уверен, что ночью не проснемся с перерезанными глотками?

– С перерезанными не просыпаются… – ответил Рудый, и Ингвар вспомнил, что он сам так отвечал Павке. – Ингвар, разуй глаза. Она уже поняла, хоть и не хочет в этом признаться, что железная рука русов необходима на узде славянского коня. Ты видишь пожары, кровь, междуусобицы?.. И она видит тоже. Ведь вы смотрели с одной башни, верно?

– Да, – ответил Ингвар.

 – Но боюсь, что в разные стороны.

Звезды высыпали яркие, налитые брызжущим соком. Узкий серп месяца иногда терялся в темных комках облаков, и земля за стенами детинца погружалась в черноту. Ингвар свешивался через край, всматривался до рези в глазах. Все время чудилось, что кто-то ползет, подбирается к стенам, слышно, как шелестит трава под сапогами, вон даже поблескивают окованные концы лестниц и крюки на концах.

На башнях слышались приглушенные голоса.