Ингвар и Ольха

Впереди скользила едва заметная тень в лунном свете, а над крепостью вздымалось слабое багровое зарево. В этот час еще топили печи, готовили ужин.

Впереди показались массивные ворота, залитые призрачным светом, над ними висел узкий серп месяца. Ингвар оглянулся: темная масса леса внезапно озарилась яркими огоньками, и тех с каждым мгновением становилось все больше.

– Отворяй ворота! – закричал он еще издали. – Побыстрее!

Сверху раздался довольный голос:

– Это наш воевода… Отворяйте, хлопцы.

Грюкнул тяжелый засов.

Без скрипа массивные створки быстро пошли в стороны. Блеснули широкие наконечники копий, гридни хватали коней под уздцы. Один вскрикнул испуганно:

– Что там за вами? Погоня?

И сразу несколько голосов:

– Дурень, это хазары!

– Хазары вовек в лесу не были.

Асмунд и Рудый проехали во двор, увлекая за собой Ольху. Навстречу бежала челядь. Ингвар бросил отрывисто:

– Сменить скатерти! Выкатить все бочки с вином. Все! И все запасы – на стол. Олег вернулся!

Ингвар ждал, что простой народ останется пировать во дворе, а знать уединится наверху в тереме, но Олег покачал головой в своей обычной загадочной манере.

«Нет простого народа, – сказал он взглядом. – Все мы непростые».

Потом сколько Ингвар ни пытался восстановить в памяти тот невероятный ночной пир, он мог вспомнить только горящие восторгом глаза, раскрытые в приветственных криках рты, дым и чад от разложенных вблизи костров, где на углях спешно жарилось мясо, оглушительные крики, здравицы, толпы народа за воротами, повеселевшие глаза великого князя…

Лишь к утру, когда самые жаркие восторги начали тонуть в вине, медовухе и браге, Олег поднялся.

Его мощный голос без усилий перекрыл разноголосый шум:

– Продолжайте, друзья мои! Время забот и тревог подходит к концу. Веселитесь!

Он кивнул Ингвару. Тот жестом пригласил воевод и князей, они все вместе ушли наверх в терем. Там снова пили, Ингвар ощутил, как наконец захмелел, перед глазами мир начал покачиваться. Воеводы провозглашали здравицы.

Он видел, как Ольха смятенно смотрит в невозмутимое лицо Олега, тот молчит о царстве мертвых, и никто не решается спросить, как там, но когда-то кто-нибудь не утерпит…

Когда за окнами забрезжил робкий рассвет, под стол сполз, цепляясь за скатерть, самый стойкий из гуляк, Кремень. За столом как несокрушимые утесы возвышались трое: Олег, Асмунд и Рудый. Ольха несколько раз отлучалась, но сейчас вернулась усталая, но с сияющим лицом.