Ингвар и Ольха

– Князь! Если я думаю, что ты думаешь, то лучше брось! Я эту телегу не потяну.

– Потянешь. Уже тянул. Разве зря именно к тебе съехались вожди племен? Почуяли настоящего князя! Оставалось только сказать вслух. Если продержишься столько, сколько я, то Новая Русь, которую так влюбленно начал твой отец, устоит. Видишь, как хрупка нить?

– Тридцать три года? – переспросил Ингвар побелевшими губами. Просто доживших до глубокой старости, что начинается лет в сорок, на всей Руси можно перечесть по пальцам. Это женских могил нет в поле, а мужчины редко умирают в постели.

Олег непреклонно покачал головой:

– Не хрястнет. Думаешь, я ухожу рыбу ловить? Я просто берусь за настоящую ношу.

– Что может быть тяжелее власти?

– Власть над властью, – ответил Олег с суровой страстью. – Хочу властвовать не телами, а душами. Или сердцами! Не как певец, у них власть безмерна, но быстро кончается, а чтоб всегда… – Вдруг он опомнился, засмеялся с неловкостью. – Да что это я вам такое, дети? Ольха, ты уже поняла, что я все оставляю твоему жениху.

Ольха метнулась к окну. Во дворе неуклюже слезал с коня огромный красивый воин с золотыми волосами. Едва не упал, с облегчением бросил отроку поводья. Двигался враскорячку, на лице было страдание. Это был Сфенел, повзрослевший за лето, со шрамами на лице и голых плечах.

– Сфенел! – закричала Ольха.

Викинг поднял голову. Его синие глаза отыскали ее в окне. Он рассмеялся счастливо, помахал широкой ладонью:

– Иди к нам! – закричала Ольха.

Ингвар и Олег слышали за окном далекий вопль:

– Если сумею… по лестнице… после этого костлявого коня!

Она повернулась к Олегу. Глаза ее сияли.

– За что? – не понял князь. – Надеюсь, ты их помиришь.

Она посмотрела в его зеленые глаза волхва и волшебника, понимая не умом, а женским чутьем его нечеловеческую печаль, перевела взор на человека, навязанного ей в женихи:

– Ингвар с ним подружится.

– Что он все величает себя на варяжский лад? Что за народ, свои имена коверкать, вроде стыдишься. Аль родителей не чтишь? Был веселым игривым ребенком, вот и назвали Игорем. Так и будь им!.. Когда-то улыбался чаще. И смеялся до упаду. И будешь, может быть, первым веселым князем на этой нерадостной земле. Великим князем.

Ольха растопырила глаза:

– Он сын Рюрика и Эфанды, – объяснил Олег.