Ингвар и Ольха

Дружинники бывают чуткими, как кони и собаки, быстро ощутят его состояние, сами перепугаются до икотки. – На таком болоте можно жить без стражи.

– Да? А как добраться до тех домов?

– Как и они, – сказал Ингвар.

– Да они оттуда и не выходят!

– Но как-то же селились?

Павка пробурчал подозрительно:

– Думаешь, дно не поменялось за эти годы?

Но повеселел, ибо болота – не моря, с годами мелеют, высыхают. А Ингвар уже подобрал длинный шест, словно нарочито брошенный в этом месте. Павка с недоверием смотрел, как воевода двинулся, раздвигая камыши, в темную страшную воду.

Толстые листья водяных растений, настолько широкие и мясистые, словно и не листья вовсе, заколыхались, а со дна потревоженно пошло вверх беззвучное и страшное желтое облако. Толстые, как хомяки, лягушки злобно бросались в тухлую воду, поднимая брызг столько, будто падали бревна. Впереди, в десятке шагов, из воды высовывались черные слизкие корни дерева-выворотня, похожие на длинные пальцы мертвяка. Оттуда тоже что-то следило за ними с тупой нечеловеческой злобой.

Павка почувствовал, как волосы на загривке зашевелились, встали дыбом. В одержимости воеводы есть нечто не людское. Разве ж можно даже во имя Новой Руси, пусть своей новой родины, класть ни за что голову?

Вода в болоте была отвратительно теплая. Павка и Боян еще не забыли чистых волн северного моря, ледяной воды, от которой кожа вздувается пупырышками, а потом становится ярко-красной, как у свежесваренных раков. Та вода бодрила, заставляла кровь быстрее двигаться по жилам, на любой глубине видно, на что ступают ноги: круглый камень или спину морского зверя.

А здесь двигаешься через взбаламученную воду, сжимаешься в страхе, а твои ноги что-то трогает, ощупывает, под ступнями шевелятся то ли корни, то ли обитатели дна…

Не только Павка и Боян, но и остальные русы покрылись холодным потом, взмокли от страха, сотни раз успели умереть, когда наконец от деревни раздался предостерегающий крик. Из домов на помост выбежали мужчины, полуголые, разрисованные цветной глиной.

В их руках были зазубренные остроги, при виде которых застыл на месте даже Ингвар. Ими хорошо бить крупную рыбу, не сорвется, но в теле человека застрянет, такую невозможно выдернуть обратно, и в любом случае оставляют гниющие, долго не заживающие раны.

– Всем стоять! – донесся крик.

Ингвар поднял руку, но дружинники за его спиной и так уже остановились. Ингвар заставил себя шагнуть дальше.