– Всего мира… – задумчиво протянул Канарис и тут же неожиданно повернул разговор: – Скажите, Конрад, вы верите в победу над Англией?
– В этом не может быть никакого сомнения, господин адмирал, – отчеканил фон Гетц.
– Вы говорите это искренне или повторяете пропаганду?
– Я говорю это совершенно искренне, как верный солдат фюрера, – подтвердил фон Гетц.
– Тогда как вы думаете, обладание сырьевыми ресурсами России способно приблизить окончательную победу над англичанами?
– Безусловно, когда мы разобьем большевиков…
– Все свои силы бросим на войну с Англией, – докончил фразу Канарис.
– Именно.
– И вы можете гарантировать победу?
– Вне всяких сомнений.
– Ну вот вы сами себе и ответили на свой вопрос о политическом моменте, – улыбнулся адмирал."
"Видя, что фон Гетц не поспевает за его аналитическим умом, Канарис пояснил:
– С падением Англии в Европе не останется ни одного неподконтрольного Рейху государства. Все они будут либо оккупированы, либо управляться прогерманскими правительствами, связанные с Германией союзными обязательствами.
Европа расположена вне досягаемости американских вооруженных сил, поэтому при проведении европейской политики после завоевания Англии Америку можно будет не принимать в расчет. Кто же остается? Азиатские туземцы? Африканские аборигены? Чье мнение вас интересует, когда вы говорите: «в глазах всего мира»? Рейх и будет весь мир! Тысячелетний рейх! И ничего более.
Конрад не нашел что ответить, да и отвечать-то, собственно, было нечего. Канарис все описал предельно ясно и убедительно, с такой высокой точки зрении, до которой фон Гетцу не приходилось добираться даже на своем новейшем истребителе.
– Попробуем задать вопрос по-другому, – продолжал Канарис. – А что приобретет Германия, заключив почетный мир на Востоке?
– Сырьевые и продовольственные ресурсы России, – фон Гетцу захотелось показать себя способным учеником.
– Верно! – поднял указательный палец адмирал. – Но главное в том, что Германия сможет сберечь сотни тысяч жизней своих солдат.
А немецкий солдат – это не просто лучший солдат в мире и верный сын своей родины, но и чей-то сын, муж, отец и брат. В миллионы немецких семей не придут похоронки с Восточного фронта. Миллионы немецких людей война не сделает несчастными.
Канарис сделал паузу, отхлебнул из своей чашки. Судя по тому, с каким вниманием фон Гетц слушал его, он выиграл партию. Можно сказать, вербовка состоялась, и фон Гетц выполнит свою деликатную миссию предельно четко.
