Чаще всего они беседовали во время совместных прогулок по городу. Друзья гуляли неторопливым шагом, разговаривая вполголоса, при этом, не сговариваясь, выбирали малолюдные улочки.
– …Так вы, Конрад, по-прежнему убеждены, что победа Германии на Востоке все еще возможна? – продолжая начатый разговор, спросил Валленштейн.
– Более чем когда-либо. Как говорит фюрер…
– Ваш фюрер много чего говорит, – мягко перебил собеседника Валленштейн, – Еще больше говорит доктор Геббельс. Однако рейхсмарка еще до войны перестала быть конвертируемой валютой, а хранилища Рейхсбанка не имеют достаточного золотого запаса.
Какими средствами, на ваш взгляд, Германия способна одержать победу над русскими?
– Прежде всего за счет духа нации. В Рейхе сейчас небывалый подъем и воодушевление. Весь немецкий народ полон решимости опрокинуть большевиков за Урал.
– Дух нации в пушку не зарядишь и на хлеб, как говорится, не намажешь, – улыбнулся Валленштейн. – Я полагаю, что большевики не согласятся «опрокидываться».
Они уже восемь месяцев противостоят вермахту и даже перешли в контрнаступление под Москвой. Очевидно, что ваш блицкриг на Востоке провалился, а иной военной доктриной Германия не располагает. Ваш фюрер и ваш Генеральный штаб даже теоретически не просчитывали возможность затяжной войны с коммунистами, а Управление тыла вермахта не удосужилось разместить заказ на пошив зимнего обмундирования для солдат. Впереди летняя кампания сорок второго года. Как вы думаете, где будет нанесен основной удар?
– Помилуйте, дорогой Рауль, я не служу в генштабе, а генерал Браухич не просит моего совета при планировании боевых операций.
– Ну а все-таки. Вы же военный человек.
– Я думаю, что основной удар по русским будет нанесен на юге, а отвлекающий – на севере или северо-востоке.
– Браво, господин оберст-лейтенант! – похвалил Валленштейн. – На днях я задавал этот вопрос английскому военному атташе. Его ответ был таким же. Как вы думаете, если здесь, в Стокгольме, за тысячу километров от Восточного фронта, два старших офицера из разных армий не сговариваясь пришли к одинаковому выводу относительно летней кампании, то что же думают об этом в Генеральном штабе Красной армии?
Фон Гетц промолчал.
Ему нечего было ответить. Его покоряло умение Валленштейна, задавая простые и очевидные вопросы, наводить собеседника на неожиданные ответы и парадоксальные выводы.
– Ну, хорошо, – продолжил Валленштейн.
