– Какие? – изумился Коля.
– Великие. Я бы даже сказал – грандиозные. Поэтому, товарищ капитан, слушайте боевой приказ. Приказываю вам сегодня же установить за будущим покойником Синяевым самое пристальное наблюдение с целью выявления его слабых мест. Москва дала нам две недели на ликвидацию генерала. Либо мы его ликвидируем в установленный срок, либо…
– Ясно, Олег Николаевич.
– Это не все. Мне очень нужно переговорить с господином Валленштейном. Вы его найдете в штаб-квартире Международного Красного Креста. Сейчас же, немедленно отправляйтесь туда и доложите ему, что бывший сотрудник советского торгпредства Штейн с нетерпением ждет его в вашей квартире.
Менее чем через два часа Валленштейн сидел в Колиной квартире напротив Штейна. Он искренне обрадовался его приезду. Еще до войны он догадывался, что Штейн – кадровый разведчик, его работа в советском торгпредстве является всего-навсего прикрытием, а будучи человеком неглупым, он понял, что Олег Николаевич в разгар войны приехал в Стокгольм не для заключения коммерческих контрактов и не от жуткой ностальгии по этой красивейшей европейской столице, а для чего-то более важного.
Их встреча была теплой и сердечной. Оба уважали друг друга за ум и умение им распорядиться, оба в свое время были друг для друга ценнейшими источниками информации. Оба знали больше, чем высказывали вслух.
После того как был отыгран вопрос о погоде в Москве и о видах на урожай в Швеции, Штейн без обиняков, напролом, стал подводить Валленштейна к цели своей командировки. Коля, на правах хозяина, сидел за тем же столом, но в разговоре участия не принимал.
Беседа велась на английском, которого Коля не понимал.
– Знаете, дорогой Рауль, я должен вам признаться, что не всегда был с вами откровенен до конца.
– Излишняя откровенность мне всегда казалась подозрительной и вызывала тревогу, – улыбнулся Валленштейн.
– Чуть меньше года назад вы мне назвали почти точную дату немецкого вторжения в СССР. Я не спрашивал вас тогда, не спрашиваю и сейчас о ваших источниках. Но, судя по всему, у вас хорошие отношения с немецкой колонией в Швеции.
– У меня хорошие отношения не только с немцами. С англичанами, финнами и французами я тоже ни разу не ссорился.
– Замечательно! – восхитился Штейн. – Тогда позвольте вопрос. А как ваши друзья здесь, в Швеции, и за границей оценивают шансы на победу Советского Союза?
– Одним словом?
– Пожалуйста.
– Трезво.
– То есть?
– Мои друзья очень трезво оценивают шансы Советского Союза на победу в этой войне.
