Если соглашение об освобождении евреев будет достигнуто, то лучшего спутника, чем Тиму, для поездки в Рейх вам трудно будет найти."
"Валленштейн слушал внимательно, согласно кивая вслед словам Штейна. Он действительно был рад хоть чем-то помочь скорейшему и неожиданному заключению мира. Расчеты Канариса и Головина нимало не беспокоили его, тем более что в их планы он посвящен не был. Для него заключение немедленного мира означало скорейшее прекращение страданий и сохранение жизней миллионов людей по обе стороны линии фронта.
Прощаясь, Штейн предупредил Валленштейна:
– Рауль, у меня очень мало времени. Мое руководство ждет от меня скорейшего доклада о любом результате моей миссии в Стокгольме.
– Каким сроком я располагаю? – спокойно уточнил Валленштейн.
– Очень скоро мне нужно будет вернуться домой. Первая встреча с нашим общим другом пройдет, скорее всего, безрезультатно. Мы оба будем обязаны доложить своему командованию об установлении контакта и о ходе беседы и запросить указаний на продолжение диалога.
Это тоже займет время. Поэтому я бы очень хотел встретиться с фон Гетцем сегодня. Максимум – завтра. Поймите, Рауль, время дорого. Его просто нет, – вздохнул Штейн.
– Я понял вас. Честь имею, – откланялся Валленштейн.
– Что это, Олег Николаевич? – спросил Коля, когда они остались одни.
– Не понял. Ты о чем? – невозмутимо ответил Штейн.
– Ну, вы говорили про мир с немцами.
– И что с того?
– Ну так они же наши злейшие враги! Они жгут наши города и села! Они убивают наших людей! Они топчут нашу землю своими погаными сапогами!
– А-а, – зевнул Штейн.
– Только-то? На то они и супостаты, чтобы жечь, убивать и насиловать. А то, что ты говоришь, – сплошная лирика. Рассказывай это барышням на свидании.
– Олег Николаевич, – набычился Коля. – То, о чем вы сейчас говорили с этим шведом, – сплошное предательство! Олег Николаевич, – Коля не на шутку разволновался. – Вы враг народа, вы, вы!..
– Ну, будет тебе подвывать, – осадил его Штейн.
– По-твоему, и Головин – враг народа? А может, и сам товарищ Сталин?
Коля обмер. Он не ожидал такого поворота.
– Послушай, – помягчел Штейн. – Смотрю я на тебя и только диву даюсь. Не первый год в армии, не первый год в разведке, результаты выдаешь на-гора потрясающие. Опять-таки два ордена у тебя, а головой работать никак не научился. Ты тыковкой своей, – Штейн постучал пальцем Коле по лбу, – подумай, кто врага народа за границу пустит.
