– О чем оно? Не тяните, Вальтер!
– В Стокгольме начались переговоры между представителями командования вермахта и русских.
– Вы с ума сошли!
– Я в своем уме, господин рейхсфюрер, и мой источник вполне заслуживает доверия. Со стороны ОКХ переговоры ведет оберст-лейтенант фон Гетц.
– Фон Гетц? Что-то знакомое. Уверен, что я уже где-то слышал это имя.
– Как же, господин рейхсфюрер! Герой битвы под Смоленском. Ветеран испанской, польской, французской кампаний. Один из любимчиков Геринга.
– Не наговаривайте на Геринга, Шелленберг! – Гиммлер повысил голос.
– Не наговаривайте на нашего Геринга! Герман не мог вступить в переговоры с врагом. Хотя бы потому, что у него недостанет на это ума.
– А он и не вступал, – поспешил успокоить шефа Шелленберг. – Фон Гетца направил в Швецию не Геринг, а Канарис.
– А с каких пор Канарис стал командовать люфтваффе?
– Фон Гетц был списан из люфтваффе по ранению и направлен для дальнейшего прохождения службы в военную разведку неполных три месяца назад.
– Но он же не разведчик!
– Разумеется, нет.
– Тогда что? Я имею в виду, что он из себя представляет? Фигуру прикрытия?
– Вероятнее всего, да. Канарис использует его втемную.
– А о чем они говорили?
– Этого пока установить не удалось, но по ряду косвенных признаков можно сделать вывод, что фон Гетц с русскими прекрасно поняли друг друга. Переговоры начались и будут продолжены. Скорее всего, русские выставили в качестве условия к дальнейшим переговорам освобождение нескольких евреев из Аушвица.
– Почему вы так думаете?
– Потому что требование русские выдвинули, скорее всего, на встрече, которая проходила вчера, а сегодня утром меня лично посетил Канарис и очень деликатно пытался прощупать, не могу ли я ему помочь в этом непростом деле.
Впрочем, – добавил Шелленберг, заметив, что шеф сдвинул брови. – Каждый шаг этого фон Гетца у меня под контролем, за ним установлено негласное наблюдение, и я могу арестовать его в любой момент.
– А зачем? – Гиммлер посмотрел в глаза Шелленбергу. – Зачем его арестовывать?
– Виноват… – не понял Шелленберг.
– Я говорю, зачем арестовывать такого храброго офицера, верного солдата фюрера? Пусть он ведет свои переговоры. Вы ведь сами сказали, что он у вас под контролем? Вот и прекрасно. Вы, кажется, большие друзья с Канарисом? – Гиммлер усмехнулся.
– У нас приятельские отношения с адмиралом, но, принимая во внимание вечную конкуренцию между военной разведкой и разведкой политической…
– Не продолжайте, – махнул рукой Гиммлер.
