??????????????????????????
Прикидывая в уме, как лучше устроить Полнолуние, я добрался до своих комнат, где меня как обычно ждала Тая с дочерью на руках.
Я открыл дверь и тихо прошёлся по комнатам прямо в спальню – чтобы застать врасплох свою пару. Она как раз кормила дочку: милая, растрепанная, домашняя…
Я улыбнулся, решив, что передо мной сама прекрасная картина на свете.
Нет, правда.
Ещё год назад я мечтал, чтобы Таис стала изумительной герцогиней и внимательной Луной Стаи. Судя по характеристике с работы, у моей пары были все качества и для того, и для другого…Но мне вместо хладнокровной амазонки подсунули невинного оленёнка с запертой внутри волчицей.
Переведя взгляд на дочь, я подумал о том, насколько я ошибался: Жанне не нужна хладнокровная герцогиня – ей нужна мать и её материнское тепло.
Я с тоской вспомнил собственное детство и отношения меду родителями. Мадлен де Валуа была прекрасной герцогиней – до тех пор, пока не предала своего господина и Альфу; она же вообще никогда не была мне матерью.
Хотел ли я такого же детства для своего ребенка? – Конечно, нет.
Тая, почувствовав на себе мой взгляд, подняла голову – и встретилась со мной взглядом.
Мой очаровательный олененок тут же очаровательно покраснел.
— Добрый вечер, — закашлялся я, пытаясь скрыть за кашлем рвущийся рык возбуждённого волка. — Как себя чувствует мои девочки?
Тая
Этьен заглянул в спальню как раз посередине кормления.
Судя по часам это был не короткий визит, чтобы проверить, как мы вдвоём справляемся (такое иногда случалось днем), а полноценное возвращение «домой» после работы.
"
"Несмотря на то, что с момента родов прошло уже десять дней, мне всё ещё было трудно привыкнуть делить с ним одну комнату. Мы вместе спали, вместе ели, вместе заботились о Жанне.
Этьен укачивал дочку, если Жанна просыпалась посередине ночи; рассказывал ей о замке во время прогулок; этот надменный герцог даже спокойно менял ей подгузники, не чураясь самой грязной работы.
Но меня больше всего смущало его поведение в те моменты, когда я кормила Жанну грудью.
Этьен всегда замирал на месте – и несколько минут не двигался, буравя меня взглядом.
А самое ужасное… что мне нравился этот его взгляд.
С того момента, как я родила Жанну, во мне всё чаще просыпался внутренний рычащий голос моей волчицы – которая (я вынуждена была это признать), оказалась без ума от Валуа.
