– Что-нибудь, с фантазией…
А потом, так и не дождавшись от меня ответа, продолжил свою беседу с родственницами Стивена.
— Стивен всё ещё очень слаб. Его лечат лучшие доктора Европы, но резервы человеческого организма, к сожалению, не безграничны. Насколько я знаю, он все ещё находится под действием лекарств. Врачи погрузили его в лечебный сон.
— Когда нам можно будет его увидеть?
— Я думаю, где-то в районе полудня,— задумчиво протянул Этьен. – И я вас попрошу об одном одолжении.
— Да, монсеньор, конечно, — испуганно протянула Далия, жена Стивена.
— Я могу только догадываться, насколько вам сейчас тяжело. Но ему ещё тяжелее, потому что он беспокоится от вас. Подготовьтесь к вашей встрече со всей тщательностью, подарите ему спокойствие... не плачьте, не страдайте, а улыбайтесь, демонстрируя, что радуетесь жизни. Он это оценит.
Супруга беты Стивена переглянулась с дочерью… и неуверенно кивнула.
— Я думаю, вы правы.
— Я уверен, что я прав, — растянул Этьен губы в улыбке. – Потому что это то, чего хотел бы любой муж и отец.
При его словах Жаклин дернулась и беспомощно посмотрела на Валуа.
— Я… в последнее время мы плохо ладили с папой.
— Это неважно, — отмахнулся Этьен. – Для него неважно, поверьте. Он искренне считает вас своей дочерью.
Девушка потрясенно замерла – и я увидела, как слёзы по-новой застилают её глаза.
— Пойдемте завтракать, — произнесла я, обратившись к Жаклин. – У вас выдалось сложное время, вы устали из-за перелёта и расстроены из-за состояния отца.
Девушка согласно кивнула.
— Вам надо как следует подкрепиться, а потом минимум часок отдохнуть в гостевой спальне – тогда вы сможете порадовать вашего отца спокойной улыбкой.
Я надеялась, что поступаю правильно… и вроде бы даже сама – не желая этого – скомандовала слугам начало завтрака.
И это прокатило.
Все: слуги, приглашённые аристократы, даже язвительные дамочки, много лет живущие в замке – все как один послушно поплелись за нами в столовую.
А я чувствовала, как до меня доносится тепло одобрения Валуа….
Кажется, я справилась со своим первым выходом.
Глава 25
Этьен
Я давно заметил, что у счастья всегда горький привкус.
Всё равно, что в шоколаде (не в той убогой сахарной подделке, которой пичкают плебеев, а в настоящей выжимке из какао-бобов), старом бренди или тонких женские духах — во всём по настоящему хорошем всегда находилась небольшая нотка горечи, которая лишь подчеркивала мимолётность эйфории радости.
И в сегодняшнем дне это тоже было.
