– А нам и так повезло – старший щенок оказался вожаком.
Посеревший мужчина, который забыл закрыть двери в холл, громко сглотнул.
—Где… где ребенок? Где наша дочка?"
"— В тазу, — выбирая новое пирожное, протянула Мадлен, будто не замечая состояния шокированного состояния своего мужа. – Я подумала, что тебе захочется поместить это в семейную усыпальницу.
Мужчина прохрипел что-то неразборчивое и размашистым шагом отправился в сторону ванной комнаты. Я будто по наитию последовала за ним следом, почти пропустив из вида появление маленького, не старше девяти – десяти лет – мальчика.
Застыв неподвижно в коридоре, он наблюдал за матерью, которая продолжала объедаться пирожными в то время как её муж…
… да, это был его крик.
Мужчина, выскочивший из ванной, нес на руках крохотное окровавленное тельце – уже неживое. Он держал ребенка у своей груди, молил о чуде и плакал навзрыд.
Забыв, где я нахожусь, я рыдала вместе с ним, не веря тому, что женщина, восседающая сейчас на кровати, сама сотворила этот ужас.
— Этьен, крошка, подойди-ка сюда, — улыбнулась эта тварь, сверкнув белоснежной улыбкой. Взяв с отдельной тарелки аппетитную корзиночку с фруктами, она протянула её сыну. – Смотри, что повар приготовил специально для тебя. Ты так любишь эти пирожные...
Мальчик, доверчиво глядя на мать, подошёл и взял пирожное, но не стал его есть, а просто так и остался стоять, то ошарашено глядя на мать, то переводя испуганный взгляд в сторону дверей, куда прошёл его отец.
— Мама… — произнес маленький Этьен.
— Ешь, милый… — женщина потянувшись к мальчику, поднесла его руку с зажатым в нем пирожным, ко рту ребенка. – Попробуй, какое оно вкусное. Сделай маме подарок.
И мальчик надкусил пирожное.
Я закрыла глаза от ужаса.
—Ты знаешь, что он выжил, — прошептала мне на ухо Луна Оборотней.
— Но не девочка, — с болью в голосе простонала я. – Она вытравила её. Как… зачем?
Что-то упало рядом с нами.
Я тут же открыла глаза, но обстановка в комнате уже изменилась.
Кровать, на которой ещё недавно лежала мать Этьена, оказалась пуста.
И вообще, комнаты казались какими-то нежилыми – это уже потом я поняла, почему у меня возникло такое ощущение: из комнаты исчезли все личные предметы Мадлен Валуа.
Зато звуки, которые сейчас доносились из комнат Альфы, были мне хорошо знакомы.
Звуки совокуплений.
— Да, — тихо произнесла Луна Оборотней. – Но эта ночь станет для них последней.
Она бесшумно открыла дверь в спальню Альфы… и …
Нет, ничего нового я уже не увидела.
