А потому я просто больше не мог концентрироваться только на нуждах Таис: оставив её в одиночестве в столовой, я надеялся, что моя пара хорошо обдумает своё поведение – и без моих подсказок поймёт, что она сделала не так.
Пусть Таис не оборачивалась, пусть она росла среди людей как одна из них, но всё же прошёл почти год с того момента, как она узнала о нашей расе, и за время, проведенное с оборотнями, она должна была усвоить главный закон наших стай: всегда держись своих
Мне же оставалось только надеяться, что к тому времени, когда Марк найдёт свою девчонку, та ещё не наделает глупостей.
Таис
Холодный тон Этьен ударил меня под дых.
Я чувствовала, что причиной его злости стала моя откровенность о Лере, но не понимала, каким образом помощь избитой, доведенной до отчаяния девушке, могла его разозлить.
А то, с каким высокомерием он процедил последние слова о Луне стаи, я снова затряслась, понимая, что вместо исправления ситуации, опять вызывала его неудовольствие и гнев.
А может, у меня просто не было шансов? Ведь говорила же сегодня Мари о новой хозяйке комнаты – об истинной герцогине де Валуа…
Отставив пустую чашку отвара в сторону, я медленно встала и подошла к окну.
Подошла не для того, чтобы насладиться утренними пейзажами замка — просто не знала, что делать дальше.
Очевидно, Этьен не тронет меня до родов… Но что будет дальше? Кто станет воспитывать мою девочку, и что случится со мной после родов?
Проведя ладонью по стеклу, я вдруг подумала, что сейчас моё положение в замке Этьена даже хуже, чем это было в феврале – тогда, сразу по приезду, я ещё не понимала, настолько законы оборотней отличаются от людских законов.
"
"Законы, право… права. У меня не было из этого ничего. Даже последнее средство – то самое, которое использовала моя мама, когда поняла, что не сумеет справиться с жестокостью отца — даже оно мне больше было недоступно из-за доченьки, чьё сердце билось внутри меня.
Моя рука замерла на стекле.
Мой отец не был чудовищем.
В это страшно было поверить, но где-то я даже стала его понимать.
Не так, чтобы принять всё, что происходило между ним и мамой, но… вот Марк только что сказал, что истинная пара для них всё равно, что наркотик, от которого нельзя отказаться — а папа много лет сдерживал своего зверя.
Как он там сказал: «Я просто хотел, чтобы она любила меня также сильно, как я любил её. Ласковое слово и собаке приятно, а я и был всё это время беспризорным, обозленным псом».
