Иного решения нет

Едва он потянулся к блоку станции, чтобы переключить частоту, как где-то далеко послышались автоматные очереди, а в небе, с характерными хлопками, раскрылись одна за другой несколько осветительных ракет. Еще минута, и высоко вверху раздался едва различимый ухом шелест. Мишень к этому времени перебрался повыше и при помощи своей станции связался с артиллеристами, чтобы корректировать огонь. Неожиданно земля вздрогнула, а небо озарило мертвое свечение.

Приехавшие за Вахидом и Фирузой парни не были чеченцами. Это сильно удивило его.

Сидевший за рулем представился Алексеем, впрочем, сразу поправившись, что называть его по имени не надо, а надо по кличке – Кум. Второй, намного крупнее, с глупым взглядом и очень короткой стрижкой, назвался Фонарем.

Едва Джин закрыл за собой дверцу, усевшись рядом с Фирузой на заднее сиденье, как машина резко качнулась. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Фонарь вперся в него подозрительным взглядом:

– Отрава с собой?

Столь прямой и бесцеремонный вопрос каких-то шестерок, а еще больше взгляд, наглый и презрительный, взбесил Джина:

– А что, хочешь попробовать?

– Ты, никак, шутник? – хохотнул сидящий за рулем, направляя машину к выезду со двора.

– Чурка, а с юмором."

"От таких слов Вахид опешил. Что это? Специально созданные условия, чтобы вывести его из себя, спровоцировать на какие-то действия и сдать ментам? А может, Хаяри уже не имеет здесь веса, и его гонцов решили замочить, отправив для этого двух придурковатых уголовников? За время, пока Джин находился в поезде, могло случиться все что угодно.

От разгрома банды араба до изменения обстановки здесь, в столице.

– Останови машину, – неожиданно потребовал он.

– Зачем? – не понял Фонарь, удивленно переглянувшись с Кумом.

– В туалет хочу, – сквозь зубы процедил Джин, едва сдерживая себя, чтобы не открутить сидящему за рулем парню голову.

– Какой туалет?! – изумился тот. – Потерпи. Тем более только сел…

– Слышь, братан, – Фонарь неожиданно сник и заерзал на сиденье. – Ты, наверно, за разговор обиделся.

Не грузись. Это мы так. Шутка.

– Тогда извинись за «чурку»! – потребовал Вахид.

– Ну уж нет! – неожиданно взвыл Кум. – Тебе же Фонарь сказал, чтобы не грузился. А ты на принцип…

Машина, набрав ход, неслась по пригородам Монино. Справа и слева мелькали придорожные магазинчики, заправки и пустые автобусные остановки. Дорога была не слишком оживленной.

– Последний раз говорю, останови машину! – с металлическими нотками в голосе потребовал Вахид.