Конусные шпили двух башенок, примыкающих к основной постройке посередине с большой треугольной крышей, в середине центрального строения установлен знак перечеркнутой буквой «ж».
Присмотревшись на незнакомый знак, я увидел, как его пронзают линии разных цветов. Линии похожи на волосы, плавающие в воде. Это зрелище меня настолько отвлекло, что я не заметил, как на крыльцо вышел седой бородатый старец в белой мантии.
– Путник хочет внести пожертвование нашему светлому богу, создателю солнца и всего живого? – спросил старик.
– Эм… Здравствуйте, а не расскажите мне о вашем светлом боге? – не найдя, что сказать, решил выкрутиться из ситуации.
– Разве такое может быть? Не знать о Светлоликом. Ты из каких далей, путник? – подивился старик и выжидающе посмотрел на меня.
Вашу мать за ногу! И что мне сказать?
– Я-я не знаю… Сегодня ночью проснулся возле таверны, без памяти. Ничего не помню.
– Хм… Вот как? Ну, это и правда объясняет твоё незнание. Заходи в храм. Отвечу на твои вопросы.
Он указал рукой на двери.
– Спасибо, – сказал я и вошёл в двери храма, или, можно сказать, ворота? Потому как они были очень массивные и высокие.
Внутри в просторном зале стоял алтарь со статуей. Статуя изображала крепкого мужчину в легких доспехах без рукавов и в массивных наручах. На вытянутой руке бог держал солнце, и… Оно светит черт возьми! «Мини-солнце» в храме!
Возле алтаря, представляющего чашу у ног статуи, видимо, для пожертвований, наводили порядок молодые парень с девушкой. Когда мы проходили мимо, они заинтересованно посматривали на меня.
Мы зашли в неприметную дверь, за которой был коридор, ведущий до такой же двери, только с замочной скважиной. Отперев дверь, мы оказались в просторном кабинете. Массивное кресло, массивный стол, пишущие принадлежности, свитки, книги. Рядом стоял большой шкаф, забитый книгами разнообразных переплетов.
– Располагайся… – указал старик на второе кресло напротив стола.
Я и старец сели друг против друга. Сцепив руки в замок у подбородка, старик молча сверлил меня взглядом.
Я не отставал, изучал его старческое лицо и только яркие желтые пронзительные глаза говорили о том, что он совершенно не собирается на тот свет.
Наконец, что-то для себя решив, старик нарушил тишину кабинета:
– Как твое имя? Сколько зим ты живёшь? Внезапные вопросы, да? Можешь не отвечать. Все вспомнишь, когда придет время. На моей памяти ты такой третий, – задумчиво сказал старик.
– Но вы знаете, что происходит? – решил я скрыть озадаченность.
