Мои пальчики быстро расстегнули пуговицы и нащупали во внутреннем кармане устройство, которое может понадобиться для прохождения внутреннего контура защиты. Достала их и засунула в лиф платья.
Пока я задумалась, что еще мне пригодится, Адам предложил:
- Синод?
Я согласно кивнула, черная коробочка поможет со взломом компьютера.
- Справа в смокинге, третий карман.
Я опять быстро извлекла устройство, пока руки Адама обнимали меня за талию, потом он перехватил синод, и уже отточенным движением закрепил его резинкой чулок на другой ноге.
Я скептически подумала: “Главное, не растерять все по дороге”.
Адам, продолжая обнимать меня за талию, шепнул на ухо:
- Клепсис?
- Нет. Тяжелый и уже не поместится.
Адам только горестно вздохнул, поправил на мне платье, аккуратно указательным пальцем засунул очки поглубже в лиф, а то они были заметны и также на ухо шепнул:
- Если тебя не будет через пятнадцать минут, я иду за тобой.
Я также шепотом ему ответила:
- Нет, ты пойдешь за мной, если увидишь бегущую наверх охрану.
А еще лучше минут через 15-20 отвлеки чем-нибудь народ.
- Договорились, - и легкий поцелуй в висок. Будем считать, что это было нужно для сохранения нашей истории.
- Тогда расходимся?
- Удачи.
Адам отошел и медленно направился обходить зал, а я немного постояв, пошла по направлению к столу с закусками. Ужин дома мы сегодня пропустим, поэтому поедим на работе. По плану, начинать операцию предстояло в двенадцать часов, когда все сосредоточены на часах и поздравлениях.
Затем начнется фейерверк, удачное время, для осуществления задуманного.
До двенадцати был еще целый час, за который я хотела как следует осмотреться, ну и конечно, перекусить. Спокойно прошлась по залу, наблюдая за танцующими и прочими гостями, и, наконец, дошла до стола и наложила себе всякой вкуснятины. Наедаться, конечно, не стоило, может мне сегодня еще воевать, но хоть немножко “заморить червячка” я планировала успеть.
Жуя бутерброд, нашла глазами Адама, его остановила какая-то старушка и что-то оживленно ему рассказывала, сильно жестикулируя руками и периодически хихикая.
Ну как старушка, видно было, что женщина за собой следит, но ей не помогали уже никакие омолаживающие процедуры в биокамере, значит, лет эдак под сто двадцать точно должно быть, в переводе на наши, около шестидесяти. Адам кивал в такт ее словам и задумчиво осматривал зал.
Распорядитель праздника объявил танец хозяина и хозяйки бала.
