Иномирная супруга дракона

— Но все звали его Лисёнком, потому что он хитёр и умён не по годам!

Наэтти тут же стала серьёзной.

— Имя наследнику. - назидательно начала она…

— Знаю, — прервала её. — Горди рассказал, что у Елисея будет официальное имя. Но я могу назвать сына, как хочу. Пусть это будет нашим с ним секретом.

— Так приятно смотреть на тебя, когда ты говоришь о сыне, — заулыбалась Наэтти. — Ты будто светишься изнутри! Садись, я прикажу принести тебе что-нибудь.

Она вышла, а я опустилась на подстилку и погладила задремавшего Лисёнка по спине.

— Ты весь в папу, — ласково шепнула и убрала прядь волос, упавшую на высокий лоб сына.

— Горди во сне пузыри не пускал, — смеясь, вернулась Наэтти. Она несла миску и бутыль кла. — Дай его мне и поешь. Здесь детская похлёбка и отвар сладких горных цветков. Малыши это обожают!

Я осторожно передала Елисея и, убедившись, то он не проснулся, попробовала угощение.

— Вкусно, — улыбнулась Наэтти. — Это похоже на мусс, а это на лимонад. Так это называется в моём мире.

Вспомнив о доме, вдруг заскучала по отцу, хотя мы не так давно расстались. Вот бы позвонить ему! Только это невозможно.

Единственный способ увидеть папу, это вернуть себе магию отступницы. Обретя ключ, как у Лисёнка, я смогу путешествовать между мирами.

«Или научить Елисея и.»

— Сегодня к владыке драконов приезжал посол короля Лана, — прервала мои мысли Наэтти.

— Да, я сама видела это, — подтвердила я и тихо пояснила: — Он разозлился при виде герба, изображённого на дверце кареты. Я и раньше замечала, что Гордэру он не нравится.

— Не нравится? — горько усмехнулась женщина и, опираясь о стену, вздохнула. — Мы все его ненавидим.

— Мы? — не поняла я.

— Драконы, — пояснила она. — Ты видимо не знаешь, как возник этот герб.

— Горди обещал рассказать, но пока не было на это времени.

— Мы не всегда так жили, — Наэтти взглядом указала на детей, копошащихся в огромной пещере. — Раньше драконицы не рожали в человеческой ипостаси, а предпочитали откладывать яйца в драконьей. Это удобно и менее болезненно. И малыш развивался не в утробе матери, а в яйце.

Я ошарашенно моргнула, представляя всё это. Елисей был для меня светом, но всё же время схваток и родов я вспоминала с ужасом, так тяжело мне дались те сутки.